Никто не узнает - Юлия Амусина

поэтому я должен был позаботиться о его будущем. Но я даже представить не мог, что этот тип окажется настолько беспринципным, что вздумает подбивать клинья к моей дочери. Неля, поверь, все, что я делаю — все только ради твоего благополучия. Исключительно. Пусть тебе кажется, что я плохо понимаю ситуацию и хочу тебе навредить. Все не так. Я вижу этого парня насквозь, дочка. Ты ему не нужна. Все, чего он действительно хочет, это устроить свою жизнь за мой счет. Оставь иллюзии, Неля.

— Но ведь он отказался от твоего предложения, — напоминаю отцу с усмешкой.

— Тебе лишь так кажется. На самом деле он сделал изящный ход конем, выставив меня деспотичным самодуром, а себя благородным мучеником в твоих глазах. Мое предложение существенно упростило бы ему жизнь, но ему так или иначе пришлось бы что-то делать, крутиться ради достижения успеха, потому что я не собирался подносить ему все на блюдечке в готовом виде. Но мальчик не из тех, кто способен много и упорно трудиться, да и зачем? Ведь если он получит тебя, то все остальное будет у него комплектом, просто потому что ты моя дочь, и я сделаю все что угодно для тебя и твоей семьи.

— Пап…

— Деньги, милая, этому паршивцу нужны только деньги. Я хорошо знаю такой типаж. Поверь мне, я желаю для тебя только самого лучшего и хочу, чтобы ты была счастлива. Поэтому я очень тебя прошу, выброси из головы эти глупости и помирись с Филом. Он любит тебя.

— Любит из-за того, что я твоя дочь, — отрезаю, вскакивая на ноги. — Может, все вокруг любят меня именно из-за этого?

— Не бросайся в крайности, я такого не говорил.

— В общем, я тебя поняла, — складываю руки у груди. — Ты не будешь разговаривать со мной о своей Татьяне и хочешь настроить меня против Марка. Тогда о каком понимании ты вообще ведешь речь, пап? Как мы с тобой можем понять друг друга? Я не вижу вариантов.

— Тем не менее, они есть, — папа поднимается тоже. — Ты поймешь, что я прав. Когда-нибудь ты обязательно все поймешь.

— … Не знаю, с чем это связано, но он и правда не звонил. Может, все-таки решил отвалить от меня? — предполагаю со смешком, не веря всерьез в такую возможность.

— Думаешь, его удовлетворила та выходка с твоей страницей?

— Что-то мне подсказывает, что нет, — вздыхаю. — Иначе зачем вообще все затевалось? Попугать меня и просто слиться в закат? Скорее, у него появились какие-то сверхважные дела, или ему на голову упал кирпич, или…

— Малыш, еще ничего не закончилось, — мягко перебивает Марк, и я хмурюсь, признавая его правоту.

— Я в курсе. И не питаю особых иллюзий. Если сегодня сукин сын вновь позвонит, попробую разговорить его, — снова вздыхаю, не уверенная, что у меня хватит для этого выдержки. Но Стасону и Руслану понадобится время, чтобы попытаться засечь звонок неизвестного, и мне придется сделать все от меня зависящее, но продлить наш телефонный диалог.

— Твой отец поссорился с моей матерью, — помолчав, говорит мне Марк. А вот это действительно неожиданная новость.

— Из-за меня?

— Понятия не имею. Или из-за меня. Из-за нас, — он усмехается. — Оба не слишком хорошо восприняли новость о том, что мы узнали друг друга поближе. Ты не думала над тем, что я тебе говорил в прошлый раз?

— Думала, — признаюсь, выдержав паузу.

— Пока ничего определенного? — понимающе хмыкает он.

— Давай поговорим об этом позже, ладно? Я сейчас не могу выбросить из головы звонки этого типа. Было проще, когда я точно знала, чего от него ожидать. А теперь не знаю. Он может не позвонить, разозлиться черт знает на что и вывалить свой компромат в инет, — отчасти это правда, и я вновь прикрываюсь ею, чувствуя, что не могу позволить нашему разговору свернуть в данном направлении.

— Конечно, малыш. Этот тип важнее. Но скоро мы от него избавимся, обещаю.

— Ты не можешь мне обещать, — качаю головой.

— Если твои приятели не справятся, я найду тех, кто сможет это сделать, — его голос теперь звучит иначе, и я чувствую, как меня против воли окатывает смутным волнением. Но не решаюсь больше возразить.

Он отключается, а я еще какое-то время сижу без движения, прокручивая в памяти наш короткий разговор и сожалея, что он закончился так быстро. Вспоминаю, как начиналось наше знакомство с Марком, его поведение и ярую антипатию в мою сторону, свое нежелание общаться с ним, гадая, как так вышло, что теперь, спустя какое-то время, он готов отказаться от мощнейшей поддержки моего отца и выбрать меня. Может, папа прав, и это действительно всего лишь нехитрый расчет на будущее, о котором ему больше не придется заботиться? Или осознанное решение, в основе которого нет ничего меркантильного?

Трудно поверить, что он действительно мог меня полюбить, но ведь так бывает, чувства меняются, и тот, кого ты ненавидел, однажды может стать тем, кого ты не cможешь потерять. Даже если это не наш случай… Мне хочется закрыть глаза на то, что было, и поверить в его искренность, но в то же время до безумия страшно совершить ошибку. Потому что если я сделаю неверный выбор, она будет иметь для меня фатальные последствия.

* * *

— Доброй ночи, дрянь. Такой поздний час, а ты по обыкновению бодрствуешь…

Он позвонил. На сей раз сукин сын не стал нарушать своеобразной традиции изводить меня своими ночными появлениями. Сцепив зубы, молчу, поедая глазами телефон в растущей надежде на то, что некий «таракашка» внутри него тщательно ловит сигналы этого типа, и уже утром я точно смогу узнать, что за проклятый ублюдок стоит за всем этим кошмаром.

Завтра… точнее, уже сегодня он потеряет свое преимущество и перестанет быть для меня главным страхом, бесполым голосом в трубке, вселяющим оторопь своей недосягаемостью. Совсем скоро я узнаю, как на самом деле звучит этот ублюдок. Осталось немного…

— Я уже говорил, мне очень не нравится, когда ты молчишь.

Опомнившись, крепче сжимаю трубку и, памятуя о том, что мне нужно подольше подержать его у телефона, отзываюсь чуть хрипловатым голосом:

— Я думала, ты поменял свой стиль.

— С чего бы это? — хмыкает трубка.