Никто не узнает - Юлия Амусина

— Приятно знать, что ты с нетерпением ждешь наших бесед, — ехидничает неизвестный, но все же снисходит до объяснений. — Тот утренний звонок был вынужденной мерой, ты разозлила меня своим поведением и должна была за это поплатиться. Я так понимаю, вы с Феликсом уже не вместе? — аноним хрипло смеется. — Что такое, он больше не позволяет тебе водить себя за нос?

— Мне кажется, ты слишком зациклен на Филе.

— Если я и зациклен на чем-то, то это на желании вывести тебя на чистую воду. Терпеть не могу таких самоуверенных сучек, как ты.

Кажется, он раздражен, и это не самый хороший знак — ублюдок может вспылить и сбросить звонок прежде, чем ребятам удастся его выследить.

— Почему ты думаешь, что я самоуверенная? Мы так хорошо знакомы друг с другом? — пытаюсь заинтересовать его, заставить отвечать на мои вопросы, и, кажется, это мне удается. Аноним злится, но трубку не бросает:

— Я тебя хорошо знаю. И это вовсе не значит, что ты знаешь меня тоже. Ты ничего не знаешь. Даже если я буду стоять рядом, ты этого не поймешь.

— Так ты рядом? В этом все дело?

Он громко смеется, и звучит это жутко, но я продолжаю дальше:

— Давай поговорим о том, что тебя так тревожит. Почему я? Что я тебе сделала? У тебя есть фотографии, но ты не говоришь, чего хочешь в обмен на них. Ты не пытаешься мне их продать, не выдвигаешь требований, не раскрываешь своих мотивов… что я должна думать?

— Думать ты должна была раньше, — вкрадчиво шипит трубка. — Все, что ты можешь делать теперь, это бояться… Бойся, дрянь. Трясись от страха и жди, когда мне надоест с тобой играться.

— Если ты все равно намерен выбросить свои материалы в сеть, — сглатываю ком в горле, мешающий говорить связно, потому что он добился своего, мне страшно даже представить, как он воплощает свои угрозы в жизнь, и все вокруг меня необратимо разваливается на части. — Зачем мне тебя слушаться? Почему бы мне прямо сейчас не послать тебя к черту, а, сукин сын? — спровоцированный страх придает мне безрассудства, и я уже намеренно вывожу из себя анонима, смутно понимая, что он может выставить за это еще большую цену, чем в прошлый раз.

— Потому что я могу опубликовать их… а могу передумать. И в этом случае никто ничего не узнает. Ты сохранишь свою тайну, а я найду себе другую забаву. Я бы на твоем месте не спешил делать необдуманные глупости.

— А если ты лжешь?

— Если я лгу — это мое право. А вот у тебя прав больше нет. Только обязанности. И одна из них — каждую ночь послушно отвечать на мои звонки. Это твой единственный шанс сохранить репутацию. Спокойной ночи, дрянь. И запомни, что это был последний раз, когда я по пальцам разъяснял тебе очевидные вещи.

Не дожидаясь моего ответа, он бросает трубку. Я разозлила его, даже сквозь искаженное шипение мне на расстоянии передавалась его тихая ярость, и даже сознавая, что он способен уже следующим утром существенно испоганить мне жизнь, я чувствовала удовлетворение — наш телефонный разговор продлился достаточно, чтобы можно было поймать сигнал этого ублюдка и загнать его в расставленную ловушку.

* * *

Мне никак не удавалось уснуть.

Всю ночь напролет я воображала, как с утра пораньше раздается звонок, и Стас бодро сообщает о том, что все получилось, и телефонный ублюдок на самом деле никто иной, как… В этом месте моя фантазия пускалась вскачь. Мысленно я по очереди воображала анонимом каждого из своих знакомых, раздумывая, каковы шансы услышать, что мои догадки верны, и неизвестный — именно это лицо. В который раз я подставляла под эту роль Марка, не желая всерьез рассматривать такой вариант, и все же находя его одним из наиболее вероятных. Быть может, отчасти из-за этого я рассказала ему о том, что обратилась к ребятам за помощью, предупредив о маленькой ловушке. Если б аноним вновь пропустил свое любимое время для звонка, это был бы повод еще больше присмотреться к Марку, но звонок прозвучал, что, скорее, свидетельствует в его пользу. С другой стороны, с самого начала нашей истории он относился ко мне, как к избалованной кукле, ни во что не ставя и не церемонясь, примерно тогда же в моей жизни появился аноним и все сопутствующие проблемы, что не особенно тянет на совпадение.

Да, этот ублюдок может оказаться кем угодно. Кем-то, кто был в тот вечер в гостях у Риты и имел возможность увидеть нас с Марком. Я вспоминала минувшую вечеринку в деталях, отмечала про себя каждое знакомое лицо, оживляла в памяти короткие разговоры с присутствующими, по большей части бессмысленные и несодержательные. Там была куча людей, многих я знала, многие знали меня. Не уверена, что видела всех, в таком хаосе я запросто могла не заметить кого-то из гостей. На глаза мне попадались Акулина, Стас, еще куча знакомых ребят, в конце концов, сама Рита. А еще там был Фил… У анонима весьма странная реакция именно на факт моей измены Феликсу, которую он принимает слишком близко и никогда не упускает случая ткнуть меня носом, хотя его это никак не должно касаться. Если, конечно, аноним и Фил не одно лицо… Тогда в эту схему вполне укладывается отношение анонима к моей измене: Фил застает нас с Марком, предсказуемо бесится и жаждет со мной поквитаться, на ходу соображая план, который вынудит меня жить в страхе от звонка до звонка.

Бред…

Или нет?

Не уверена, что это похоже на Фила, вряд ли он смог бы так долго притворяться несведущим и ни разу не проколоться. Но кто же аноним на самом деле? Кто этот проклятый ублюдок, кем является там, за пределами динамиков телефона, и какое место занимает в моей жизни?

Что, если он действительно находится слишком близко, а я его не вижу, не замечаю, по какой-либо причине не обращаю на него внимания?

Очередная бессонная ночь обращается в раннее утро, я перемещаюсь на кухню и поглядываю на часы, прикидывая, позвонить ли Стасону, или еще рано его беспокоить? Он не работает и