Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская
— Я поняла ваши обстоятельства. Какие бумаги есть у девочки и у вас? Фамилия и имя ее отца для занесения в реестр магов?
На самом деле фамилия и имя отца для реестра не требовались, да и мало кто из бастардов их знал. Но Саше отчаянно хотелось найти молодого идиота, бросившего девушку на смерть, и натыкать носом в результат его решений.
— Агалаков Архип Петрович, — прошелестел скелет, бывший когда-то женщиной, — меня зовут Самойлова Глафира Ивановна.
Саша быстро записала все данные.
— Вот свидетельство о крещении Маргариты Архиповны Самойловой, — женщина выложила на стол бумагу, не выпуская руки дочери.
— Хорошо, — сказала Александра, чувствуя, как сжимается все внутри, — мы берем вашу девочку в нашу школу.
Эти слова что-то отпустили внутри скелета. Вокруг плеснуло яркой голубизной, запахло озоном, и скелет неловко и ломко опустился на пол, чтобы застыть неопрятной кучей тряпья.
— Воздушница, — ошеломленно пробормотала Александра и тут же вскочила: — Мадам Берс, проводите Маргариту в карантин. Господин Семиухов, что скажете?
Фельдшер подошел к груде тряпья, извлек из него тощую кисть, прижал в попытке нащупать пульс и вздохнул:
— Непонятно, в чем душа держалась. Выполнила последнее дело, защитила дочь и ушла.
— Вызывайте гробовщика, пусть готовит все необходимое к погребению. Я сообщу герцогине. Горничных пришлите, чтобы обмыли и переодели. Телегу, солому, рогожу, распорядитесь, голубчик, чтобы подготовили все в лучшем виде. Господин Крошевников, найдите госпожу Колобкову, попросите ее как-нибудь осторожно объяснить девочке, что ее мама умерла. И пригласите ко мне господина Медведева!
Глава 10
Прапорщик явился раньше всех.
Чуть не споткнулся о тело, лежащее на ковре, щелкнул пальцами, оценивая ауру в кабинете, и сразу спросил:
— Что произошло?
— Мать привела в нашу школу одаренную дочь и умерла, как только я согласилась принять девочку, — Александра мрачно капала в чайную чашку коньяк из небольшого флакона.
— Одаренный ребенок? Кто отец?
— Офицер по имени Архип Петрович Агалаков, — Саша заглянула в свои записи. — Я сейчас напишу ее светлости, эта несчастная была дворянкой, ее нужно похоронить прилично, чтобы девочке не стыдно было прийти на могилу.
Медведев заглянул в записную книжку, шевельнул губами, запоминая имена, потом уточнил:
— Вы уже отправили кого-нибудь за гробовщиком?
— Отправила, — Александра залпом выпила глоток чайной заварки с двадцатью каплями коньяка и коротко отчиталась о том, что сделано.
— Следует еще предупредить священника прихода, в котором окормлялась эта несчастная, — нахмурился прапорщик, — но боюсь, мы его не найдем. Блудные девки… Они часто ходят в чужой приход, чтобы не попадаться на глаза околоточному. Да и сомневаюсь я, что хозяйка часто ее выпускала.
— Значит, нужно найти отца ребенка и предупредить обо всем. Если ее светлость откажет этой несчастной в милости, я оплачу похороны из своих средств, — решительно сказала Александра.
— Пишите записку, — сказал, коротко поразмыслив, прапорщик, — я передам ее светлости ваше послание и заодно загляну в Особый отдел. А пока… думаю, тело лучше вынести.
— Сначала стоит отпустить людей в приемной, — вздохнула Александра. — Боюсь, вынос тела создаст школе плохую репутацию.
Медведев не стал рассуждать — тотчас вышел, плотно прикрыв дверь, и через пять минут за приоткрытым окном послышались недовольные голоса людей, которым велено было прийти завтра.
Вскоре вернулся с отчетом фельдшер — ему удалось договориться с гробовщиком на полный сервис: тело тихо заберут с черного хода, увезут в контору, обмоют, положат в нарядный гроб и отвезут в ближайшую к школе церковь для прощания.
Фельдшер по долгу службы успел ознакомиться с только-только вышедшим «Положением о предметах, требующихся при погребении усопших, и о вкладах и приношениях за оные», так что он сразу проконсультировал Александру Николаевну о стоимости гроба:
— Семь рублей серебром, мадемуазель Пешкова! Но гроб прочный, из доброй сосны, обит будет коленкором розовеньким, и веночек с лентами, и саван достойный прилагается!
— Могилу на Смоленском кладбище сколько будет стоить взять? — уточнила Александра, кусая губы.
Тело несчастной еще не остыло, а уже требовалось принять решения, которые повлияют на жизнь одной маленькой девочки.
— Если где подальше, у ограды или у оврага, копеек пятьдесят место стоит, — отвечал фельдшер, наливая в чашку остывшего чаю. — Подле церкви — там рублей сто — сто пятьдесят. Если ж за алтарем — все двести. Да еще копщики, дроги, плакальщицы… По среднему разряду похороны могут и в пятьсот рублей обойтись, а могут и в пятьдесят. Как уж договоритесь.
Саша потерла гудящую голову, понимая, что отдать все силы погребению несчастной Глафиры она не может. Подходило время назначенной встречи с претендентами на должность, и тянуть больше не было никакой возможности. Александра вынула из ящика пятьдесят рублей, подала их фельдшеру и велела побыстрее организовать вывоз тела в церковь.
— Притом тихо и тайно, господин Семиухов, чтобы никто не догадался, что тут произошло. Надеюсь, к вечеру будет ясно, какую могилу и все прочее мы сможем себе позволить для этой бедной женщины. А пока прошу меня извинить, мне нужно встретить претендентов на должности. Поговорю с ними в гостиной.
Александра ушла, прихватив записку для герцогини, а фельдшер остался улаживать дела.
Через два часа Иван Иванович доложил, что дело сделано. Тело несчастной госпожи Самойловой доставлено в ближайший храм для прощания и отпевания. Гробовщику заплачено за гроб и услуги, священнику — за отпевание и панихиду. Осталось выбрать место на кладбище и заплатить по полтиннику копщикам могил и плакальщицам.
— Распорядитесь об этом позже, — решила Александра, — мы еще ждем вестей о родственниках этой бедной женщины и ответа на мое письмо от ее светлости.
— Ежели похоронить подальше, на деревянных аллеях, то и остатка хватит, — заверил директрису фельдшер.
— На «деревянных аллеях»? — удивилась Саша.
— Так на кладбище тоже