Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Я пришел проститься, Лили, – сказал Джонни Имс, идя вслед за девушкой по дорожке.

– До свидания, Джон, – ответила она, оборачиваясь. – Вы знаете, как мы будем скучать по вас. И все равно замечательно, что вы едете в Лондон.

– Э… да. Наверное. Хотя я предпочел бы остаться здесь.

– Что? Остаться здесь, ничего не делать! Я уверена, вы бы не стали так жить.

– Конечно, я хотел бы чем-нибудь заниматься. Просто…

– Вы хотели сказать, что больно расставаться со старыми друзьями. Нам тоже грустно, что вы уезжаете. Однако у вас будет отпуск, и мы вас увидим.

– Да, конечно, тогда мы увидимся. Лили, о встрече с вами я буду мечтать сильнее, чем о встрече с кем-либо еще.

– О нет, Джон. У вас есть мать и сестра.

– Да, я приеду к матери и Мэри, конечно. Но сюда я приду в первый же день… если, конечно, вы хотите меня видеть.

– Вы знаете, что мы очень хотим вас видеть. И… дорогой Джон, надеюсь, вы будете счастливы.

Тон, которым были произнесены последние слова, едва не сбил его с ног, вернее, почти придал ему силы заговорить, однако сказал он не совсем то, что хотел.

– Правда? – выговорил Джон, на несколько блаженных мгновений задерживая ее руку в своей. – И я очень надеюсь, что вы всегда будете счастливы. До свиданья, Лили.

И он ушел домой, а она еще полчаса гуляла по дорожкам среди кустов. У скольких девушек были такие поклонники? Поклонники, которые говорили им не больше, чем Джон Имс сказал Лили Дейл, и этим все заканчивалось? И все же много лет спустя, пересчитывая, кто был в них влюблен, они никогда не забывают нескладного юнца.

Описанное расставание произошло два года назад. Лили Дейл тогда было семнадцать. С тех пор Джон Имс один раз приезжал домой на месяц и в это время часто наведывался в Оллингтон. Положение его нисколько не улучшилось. Ему казалось, что Лили держится с ним холоднее, чем в прежние дни, и он еще больше робел в ее присутствии. Нынешней осенью Джон должен был снова приехать в Гестуик, однако Лили Дейл его не ждала и не особо о нем думала. Девятнадцатилетние девушки невысоко ставят двадцатиоднолетних воздыхателей, если это не плод, созревший у южной стены или благодаря искусственным ухищрениям.

Любовь Джона Имса пылала с прежней силой, питаемая стихами и поддерживаемая, быть может, задушевными разговорами с другими клерками, однако не следует думать, будто все эти два года он изнывал от любовной тоски. Возможно, такой образ жизни был бы ему полезней, но Джон Имс по складу характера не умел долго унывать. Он уже забросил флейту, из которой до отъезда в Лондон научился извлекать три печальные ноты, и после пятого или шестого воскресенья отказался от долгих одиноких прогулок вдоль Риджентс-канала. Думать о далекой возлюбленной очень сладостно, но через милю-две вспоминаются «Тетушка Салли», Креморн-Гарденс и финансовые вопросы. Вряд ли хоть одной девушке понравились бы мысли ее обожателя, знай она их все.

– Слушай, Кодль, а как попадают в клуб?

Такой вопрос Джон Имс задал на воскресной прогулке закадычному другу, тоже клерку, чья фамилия была Крэделл, а приятели называли его Кодль.

– В клуб? Фишер из нашей комнаты ходит в клуб.

– Это всего лишь шахматный клуб, а я про настоящий.

– Из тех роскошных в Вест-Энде, где собираются светские щеголи? – восхищенно спросил Крэделл, почти ошарашенный тем, как высоко нацелился его друг.

– Я не хотел бы ничего особенно роскошного. Чего ради тереться среди светских щеголей, если сам не такой? Но у мамаши Ропер невыносимо скучно.

Пансион миссис Ропер на Бертон-Кресент присоветовали миссис Имс, когда та искала жилье для сына. Первый год в Лондоне Джон Имс нанимал квартиру, однако там он страдал от одиночества и – увы! – понаделал долгов, разорительных для бедной вдовы. На второй год надо было отыскать что-нибудь понадежнее. Узнав, что миссис Крэделл, вдова барристера, тоже сумевшая пристроить сына в налоговое ведомство, поручила того заботам миссис Ропер, миссис Имс после долгих наставлений почтенной матроне поселила своего мальчика у нее.

– А как насчет посещения церкви? – спросила она у миссис Ропер.

– За этим, мэм, я следить не могу, – честно ответила хозяйка. – Молодые джентльмены сами выбирают, в какую им церковь ходить.

– Но они же туда ходят? – допытывалась мать, очень встревоженная тем, что в своей новой жизни ее мальчик слишком многое будет решать сам.

– Те, кто с детства приучен, по большей части ходят.

– Он приучен, миссис Ропер. Еще как приучен. И вы же не дадите ему ключ от входной двери?

– Обычно они его просят.

– Но если вы скажете, что я просила не давать, Джон не будет настаивать.

Миссис Ропер обещала, что скажет так, и Джонни Имса вверили ее попечению. Он действительно попросил ключ от входной двери, и миссис Ропер ответила, как было велено. Однако Джонни, укрепившись житейскими наставлениями Крэделла, попросил снова, и миссис Ропер дала ему ключ. Она гордилась, что всегда держит слово, и не считала, что от нее можно требовать большего. Она дала Джонни Имсу ключ, как, несомненно, с самого начала и собиралась, поскольку знала жизнь и понимала, что молодые люди, которым не дают ключа, у нее не задержатся.

– Мне казалось, с тех пор как вернулась Амелия, тебе тут уже не так скучно, – заметил Крэделл.

– Амелия! Что мне Амелия? Крэделл, я все тебе рассказал, а ты мне говоришь про Амелию Ропер!

– Послушай, Джонни…

Его всегда называли Джонни; такая форма имени последовала за ним и на службу. Даже Амелия Ропер уже не раз обращалась к нему «Джонни».

– Третьего дня ты так с ней любезничал, будто никакой Л. Д. на свете нет.

Джон Имс отвернулся и мотнул головой. И все равно речь приятеля ему польстила. Приятно воображать себя Дон Жуаном, и Джонни думал, что может иногда побаловать Амелию Ропер небрежным словцом, даже если его сердце безраздельно принадлежит Лилиан Дейл. Впрочем, по правде сказать, прекрасная Амелия баловала его нежными словами гораздо чаще, чем он ее.

Миссис Ропер ничуть не погрешила против истины, когда сказала миссис Имс, что в ее доме живут она сама, ее сын, работающий в адвокатской конторе, дряхлая незамужняя тетка мисс Спрус и мистер Крэделл. Божественная Амелия тогда с нею не жила, и миссис Ропер не видела надобности сообщать миссис Имс, что молодая особа, вероятно, вернется домой в начале зимы. Мистер и миссис Лупекс тоже поселились здесь позже, так что теперь у миссис Ропер был полный набор