Knigi-for.me

Том 3. 62. Модель для сборки. Рассказы - Хулио Кортасар

Тут можно читать бесплатно Том 3. 62. Модель для сборки. Рассказы - Хулио Кортасар. Жанр: Русская классическая проза издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
эгоизме и долге, о доброте и любви. Все его романы основаны, в той или иной форме, на игре (мы в этом убедились на примере «62. Модель для сборки»): играют персонажи, играет автор, призывая и читателя «сыграть» для себя, на свой собственный лад, произведение, подобно тому как джазист импровизирует на заданную тему.

Вначале было упоение игрой, любой игрой, отталкивание от прямолинейно-серьезного, монотонно-серьезного отношения к жизни. Кортасар восхищался игровым моментом молодежного бунта 1968 г., коллекционировал надписи на стенах парижских зданий, вроде: «Хватит подниматься в лифте — поднимемся к власти», «Преувеличение — вот наше оружие», «Воображение — к власти!» и т. п. Однако по прошествии нескольких лет писатель убедился, что без руководства, без зрелой и продуманной политической программы, так сказать — играючи, революцию не совершишь и юношеский запал бессилен и бесперспективен. Это не дискредитировало в его глазах игру вообще, но заставило внимательно приглядеться к играм, придуманным людьми, дифференцировать их.

Так один за другим стали появляться рассказы, описывающие, как мы бы их назвали, «грустные игры». Это попытки преодолеть безлюбый, безвкусный быт, попытки воображением внести в жизнь нечто значительное: судьбу («Блокнот, найденный в кармане»), свой идеал красоты и покоя («В ином свете»), трепет новизны («Жаркие ветры»). Попытки эти неосуществимы, игра всякий раз кончается гибелью любви, а то и гибелью героя. Кортасар в одной беседе заметил, что название «Блокнот, найденный в кармане» указывает на то, что владелец блокнота бросился, по-видимому, под поезд метро, когда понял, что навсегда потерял возлюбленную.

Характерна для поздних рассказов Кортасара трактовка игры как своего рода судебного процесса или экзамена, где не прощаются ни малодушие, ни предательство, где человек оказывается наконец лицом к лицу со своей сущностью. В «Дневниковых записях для рассказа» такая игра-экзамен — творчество, сочинение, когда думаешь, что разыгрывается что-то или кто-то другой, а на самом деле ты сам — твое прошлое, твои несбывшиеся мечты, твоя самооценка и переоценка. Автор как бы играет с образом Анабел, то вызывая его из забытья, то вновь отодвигая, переключаясь на современную жизнь, размышляя на литературные темы, но на самом деле он вызывает из забытья себя тогдашнего и проверяет себя сегодняшнего.

Еще более суровый суд разыгрывается в рассказе «Апокалипсис Солентинаме». «Предварительным следствием» служит внутренний спор писателя со своим «близнецом»-двойником: почему выдумка прежде, чем сама жизнь? а почему бы и нет, разве все — искусство и жизнь — не одно и то же? И вот слайды заправлены и настоящий экзамен начался — с ним играют, играют его память, его сознание, наконец, сама реальность XX века с геноцидом, политическим терроризмом, пытками, социальной несправедливостью. Конечно, видения, возникающие на домашнем экранчике, проецированы не диапроектором, а уязвленной, раненой совестью художника, — ведь он любовался наивной живописью, когда во многих странах Латинской Америки бесчинствуют свои «эскадроны смерти»!

Игра может стать протестом, может объединять бунтующих («Граффити»). Есть игры, которые приносят прозрение, дают возможность обобщенного понимания действительности: так, в «Сатарсе» увлечение палиндромами, словесной игрой, помогает герою найти образ, слово для обозначения самого страшного на свете, того, что гораздо страшнее крыс, отъевших ребенку руку, — фашизма.

В последних сборниках Кортасара вначале исподволь, в сугубо метафоризированном варианте, возникла тема «жестоких игр» («Во второй раз», «Мы так любим Гленду»), чтобы затем обрести весьма конкретные социальные очертания. Показателен рассказ «Закатный час «Мантекильи»: террористы как будто выполняют условия игры — код, явки, пароли, но ставка в этой игре — жизнь. Жестокость подчеркнута образным отождествлением с самой жестокой из спортивных игр — боксом. По сути, в этом рассказе Кортасар пересматривает свою позицию, поскольку ранее, в романе «Книга Мануэля», он со всеми возможными оговорками относительно благородства цели и вынужденности средств все же допускал и даже романтизировал террористические способы борьбы за свободу Латинской Америки. Здесь же терроризм предстает в ясном и холодном свете как одна из «игр», опасных для человека и всего человечества.

Тема «опасных игр» с необычной силой кульминирует в рассказе «Ночная школа», который заслуживает более пристального и подробного рассмотрения — слишком уж о важных вещах тут говорится. Действие рассказа происходит в Буэнос-Айресе 30-х годов, в пору отрочества писателя, но могло бы происходить и вчера, и сегодня — кстати, весь этот последний сборник рассказов недаром называется «Вне времени». Много лет тому назад Кортасар написал эссе «Ночи в министерствах Европы» — о том, как он, работавший тогда переводчиком в ЮНЕСКО, любил допоздна засиживаться в зданиях, где происходили днем международные конференции, какими романтично-загадочными кажутся конференц-залы, галереи, коридоры в скудном ночном освещении, как с детским волнением ожидаешь «чего-то неведомого, что боишься встретить». Это лирическое признание — зерно, проросшее «Ночной школой». Лишь постепенно, в ходе социальных битв 70-х годов, лишь после чилийской трагедии Кортасар понял, что можно увидеть в официальном здании «ночью», то есть, когда замрет показная, фарисейски притворная «дневная жизнь».

Итак, два подростка, Тото и Нито, из озорства проникли ночью в запертую школу, но вместо детской романтической игры с выдуманными тайнами и приключениями оказались втянутыми в совсем иную игру учителей и учеников, — в игру безжалостную, омерзительную, и, к сожалению, хорошо известную и дорого стоившую человечеству. В рассказе дается, по существу, метафорическая анатомия фашизма. Ощутимое в «Ночной школе» влияние повести австрийского писателя Р. Музиля «Смятение воспитанника Тёрлеса» помогает появиться этой задаче, так как, по выражению советского исследователя, атмосфера этой повести — в чем-то атмосфера будущих нацистских концлагерей[123].

У Кортасара символичны все детали ночного шабаша. Переодевание, переряживание учителей и учеников нужно потому, что маска освобождает их от самих себя — от привычного, благопристойного «я». На подобном действии маски зиждется освобождающая сила карнавала, его способность на какое-то время ломать социальную ограниченность жизни; но в этом же таится и опасность. Уже в XVIII–XIX веках светские дамы, прикрывшись маской, любили вести себя как гризетки: карнавал превращался в маскарад. У Кортасара в «Ночной школе» осуществляется новая жуткая метаморфоза: самомаскировка переходит в саморазоблачение.

Похабщина с примесью извращенности — тоже лишь средство перешагнуть все границы, почувствовать себя свободным грязной свободой насильника. Если бы речь шла, как спервоначалу может показаться, только об «афинской ночи», об оргии учителей и учеников, которым равно обрыдло дневное фарисейство, это было бы далеко не так страшно. Тут же все иначе: даже сохранившиеся в сеньорите Маджи крохи женственности не вызывают к ней ни сочувствия, ни жалости


Хулио Кортасар читать все книги автора по порядку

Хулио Кортасар - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.