Новый мир - Пак Соён

– Ну что ж, давайте скорее начнем детокс…

В этот момент небо снова мигает красным, прерывая ее слова. Хва в панике оглядывается:

– Похоже, мне немедленно придется закрыть здесь все.

Она быстро снимает халат и бросает его вместе с нашими кружками в большой сундук.

– Простите, но придется отложить лечение. Поднимитесь наверх и посмотрите, что там происходит. Если все в порядке, то приходите завтра.

Наши с Чо Мирю взгляды пересекаются. Она кивает мне, затем хватает сундук, в который Хва торопливо складывает вещи, и останавливает ее.

– Мы не уверены, что сможем прийти завтра, – говорит Чо Мирю, обращаясь к удивленной Хва, – Ли Бон послали сюда людей не для обычной проверки, а из-за Чобам. – Второй сигнал тревоги гаснет, и на лице Хва появляется явное замешательство.

– Что? Что вы имеете в виду, говоря, что Ли Бон преследуют Чобам?

В ее глазах мелькает страх, и Чо Мирю отпускает сундук.

– Хва, мы не заставляем вас рисковать ради нас. Мы просим помочь нам…

Хва смотрит на меня, затем на Чо Мирю. Ее взгляд задерживается на Чо Мирю чуть дольше, и в нем появляется решимость. Она глубоко вздыхает и закрывает сундук.

– Чобам, вам очень повезло, что сегодня вторник.

Хва снова подходит к кушетке и помогает мне лечь. Мы с Чо Мирю, не успев сказать слова благодарности, наблюдаем за ее приготовлениями к детоксикации.

Сначала Хва достает из-под кушетки маленький улей размером с ладонь. На нем сидят пчелы с полосками разных цветов: желтые, белые, синие, зеленые и даже розовые.

– Когда вас загипнотизировали, вам, наверное, дали гипнотическое средство, растворенное в жидкости, например в воде или чае. Мы используем пчелиный яд как антидот, – объясняет она, помещая розовую пчелу в стеклянную колбу с длинной ручкой. Ее жало заметно длиннее, чем у обычных пчел. – Цветы здесь – это генетически модифицированные сорта, усиленные для создания антидота. Пчелы, собирающие с них мед, соответственно, тоже смогли эволюционировать.

Хва слегка приподнимает мою рубашку и располагает три стеклянные колбы с пчелами в виде треугольнике вокруг пупка.

– Будет немного больно.

Она поочередно встряхивает колбы, и пчелы впиваются в мою кожу жалом. Ощущение как от укола, но оно не прекращается сразу, а длится несколько секунд.

Хва убирает колбы с пчелами и говорит:

– Теперь, когда антидот распространится, вы почувствуете покалывание по всему телу. Как только дойдет до кончиков пальцев рук и ног, скажите.

Не успевает она договорить, как по телу разливается покалывание, словно от электрического разряда, распространяясь от центра живота во все стороны. Одновременно с этим к носу подступает неприятный запах гнили, как тот, который я ощущала от мужчины с синими бровями. Меня тошнит, и я быстро высовываю голову за край кушетки. Зеленоватая слюна с желудочным соком падает на синюю траву.

Чо Мирю, держа меня, спрашивает Хва:

– Это процесс выведения токсинов?

Хва роется в ящиках с травами, а потом подбегает к нам.

– Обычно рвоты не бывает… Это может быть симптомом отторжения.

– Отторжения?

– Если они использовали очень сильный гипнотический препарат…

Хва бежит обратно к ящикам, а я, обливаясь холодным потом, дрожу всем телом.

Глупая… В конце концов ты заплатить цену…

Это было последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание.

– Чобам…

Открываю глаза, услышав отчаянный зов, и вижу Чо Мирю, стоящую на коленях у кушетки. Она держит меня за руку.

– Чобам, ты очнулась?

– Чо Мирю… сколько я была без сознания?

– К счастью, недолго.

Стеклянные колбы все еще прикреплены к моему животу в форме треугольника. Из мест, куда ужалили пчелы, медленно сочится темная кровь.

– Хва сразу ввела нейтрализатор и вытянула кровь с ядом, – говорит Чо Мирю.

Хва, стоящая напротив, вытирает рукавом пот со лба и спрашивает:

– Какой запах вы чувствуете, когда начинается травма? Это, случайно, не запах гнилой рыбы?

– Как вы узнали?

Хва прикусывает губу и бормочет:

– Ах, так это был Бухэ…

– Что?

– Бухэ значит «гнилое море». Тех, кого он загипнотизировал, преследует запах морской гнили при активации травмы, отсюда и его имя.

Хва виновато добавляет:

– Никто из детоксикологов не может полностью снять гипноз Бухэ.

Чо Мирю вскакивает и спрашивает:

– Где его можно найти?

Хва с сожалением во взгляде качает головой:

– Никто не знает, кто такой Бухэ. Несколько актеров, пострадавших от него, описывали его по-разному: кто-то говорил, что это старик с желтыми глазами, кто-то – молодая женщина с языком змеи…

Действительно, по описанию совсем не похоже на мужчину с синими бровями, которого видела я.

– Бухэ – выдающийся гипнотизер, который появляется перед человеком словно из ниоткуда, не давая жертве осознать, что происходит. Он даже маскируется с помощью гипноза.

Хва протягивает мне синий сверток.

– Это антидот в виде пилюль. Принимайте их регулярно – это поможет.

Чо Мирю берет сверток и спрашивает:

– Но ведь должен же быть способ полного излечения?

– Бывают редкие случаи, когда контакт с объектом травмы приводит к исцелению. Но обычно люди из-за страха не могут даже приблизиться к объекту травмы. А гипноз Бухэ особенно силен.

Чо Мирю, словно что-то осознав, удивленно смотрит на меня.

– Значит, мне сильно повезло. Я была заперта в самолете и против воли вынуждена была столкнуться со своей травмой.

Хва убирает стеклянные колбы с моего живота.

– Простите, что, кроме этого, не могу ничем помочь.

Она добавляет с виноватым видом:

– Поднимайтесь первыми. Если потянете рычаг унитаза вверх, то вернетесь в зал. Как только я уберу здесь, то тоже пойду.

Я медленно встаю с кушетки и говорю:

– Нет, идем вместе. Мы и так задержали вас, так что не можем сейчас оставить вас одну.

Чо Мирю коротко кивает:

– Нам будет спокойнее, если мы увидим, что вы безопасно выбрались отсюда.

Хва, укладывая колбы в сундук, слегка улыбается.

– Вы все такая же.

– Что?

– Вы, наверное, не помните меня? Мы виделись всего раз шесть лет назад.

Я не сразу поняла, к кому она обращается, но радостный взгляд Хва, устремленный на Чо Мирю, подсказал мне ответ.

– С шести лет я росла в приюте в третьем квартале Сноубола. У меня там был друг, с которым мы не расставались ни на минуту, – говорит Хва, продолжая убираться в кабинете, – но потом его усыновила одна супружеская пара, а я осталась в приюте. Со временем он стал приходить ко мне весь в синяках: его приемные родители издевались над ним.

Я, приходя в ужас, прикрываю рот рукой:

– Боже мой…

– Когда он пригрозил, что пожалуется в полицию, они только рассмеялись ему в лицо. Оказалось, что их режиссер специально