Прозрачные крылья стрекоз - Яна Берг
С озадаченным лицом Мишка взглянул на Лизу.
— Главное, Усольцева, не тушуйся. Давай закажем суп «Лейб-медик» — будет хотя бы в тему — и возьмем блюдо под названием «Мачо», как ты догадываешься сегодня «Мачо» — я, а винцо, наиболее соответствующее времени суток, официант нам сам присоветует.
Совсем по-другому представлял себе Мишка праздничный вечер с Лизой, обернувшийся сплошным мучением: суп оказался обыкновенной бурдой, на поверхности которой плавал пережаренный лук; к «Мачо» они едва притронулись, потому что блюдо, приправленное таким количеством перца, вызвало у Лизы слезы и остановку дыхания; рекомендованное же официантом вино отдавало прокисшей тухлятиной. Разговор почему-то не клеился, и все слова, которые Мишка заготовил заранее, показались ему вдруг пустыми и глупыми. Но самое ужасное произошло в конце: денег, специально накопленных и отложенных для такого случая, не хватило, причем недоставало какой-то ерунды, копеек, мелочи, но тем не менее, когда Лиза полезла в кошелек, Мишка почувствовал себя полным ничтожеством. После такого позора решиться на серьезный разговор он уже точно не мог.
— Лиз, ты прости меня, идиота, пожалуйста, — пробормотал он уже на улице.
— Что ты, Миша. Наоборот, вечер был чудесный, а ты никакой не идиот, — ответила Лиза.
Она внимательно смотрела на Мишку, который мялся, топтался на месте и старательно отводил глаза.
— Миша, я боюсь, что переход в метро закроется. Может, я у тебя на Арбате переночую?
— Да что ты, время-то еще детское, — произнес он, наливаясь жгучей краснотой. — Если сейчас прибавим шагу, то успеем десять раз.
Всю долгую дорогу Мишка молчал, и только прощаясь, снова сказал ни с того ни с сего:
— Нет, я все-таки идиот.
— Да что ты заладил сегодня: «идиот, идиот». Прекрати, — остановила его Лиза.
— А кто же я есть-то? — спросил Мишка, глядя в ее глаза. Ему вдруг почудилось, что сейчас Лиза обязательно скажет что-то очень важное, и он даже затаил дыхание, чтобы собственные вдохи и выдохи, которые стали казаться ему слишком шумными, не помешали расслышать самого главного. — Кто я, Лиза, скажи?
— Ты? Ты — рыжий, — со вздохом заявила она и скрылась за дверью своей квартиры, а вскоре они поссорились, потому как в ее жизни появился Богдан.
…Они не виделись целую вечность, и когда Лиза неожиданно услышала, что кто-то в душном вагоне метро вдруг окликнул ее по имени, она даже не сразу узнала человека, который спешно пробирался в ее сторону, протискиваясь между локтями и спинами пассажиров.
— Господи, Мишка! — воскликнула она. — Как здорово, что мы с тобой встретились.
Густая толпа качнула Лизу, и она попыталась ухватиться за поручень, но споткнулась о чей-то баул и начала валиться прямо на старуху, сидящую напротив.
— Под ноги смотреть надо, — начала горланить какая-то тетка. Ей явно хотелось поскандалить, и случайный повод пришелся как нельзя более кстати.
— Успокойтесь, мадам, — весело произнес Мишка, помогая Лизе подняться.
— Сам ты мадам, а я порядочная женщина, — не унималась скандальная баба, но Неделин уже не обращал на нее внимания. В то время как он придерживал Лизу за плечи, толпа зашевелилась и тесно прижала их друг к другу, и Мишка замер, вдыхая знакомое тепло. Все — и робость первой любви, и воспоминания о тех прозрачных чувствах, когда он, возомнив себя взрослым, неуклюже заботился о застенчивой девочке Лизе, и тот сентябрьский, пахнущий яблоками вечер, и колючий букет, так глупо помешавший первому поцелую, — вдруг всплыло в его памяти. Он никогда и не забывал о тех счастливых, словно пронизанных солнцем, днях, и в нем сейчас появилась такая невыразимая нежность.
— Эй! Вы на следующей сходите? — обратился к Лизе мужичонка в замызганной куртке. — Если нет, то лезьте поглубже в вагон, там и обнимайтесь.
— Да, да, конечно, мы выходим, — заспешила ответить Лиза. В ее голосе звучали нотки смущения.
— Если ты не очень спешишь, то пойдем посидим где-нибудь, — предложил Мишка, выйдя из вагона на платформу. — Помнишь «Сюрприз от фермеров Прованса»?
— Конечно, помню, только давай недолго, а то меня дома ждут, — проговорила Лиза, но тут же уточнила: — В следующий раз мы обязательно поужинаем, просто сегодня есть кое-какие дела…
— Грозный муж? — угрюмо спросил Мишка.
— Нет никакого мужа…
Рассказывать о Вербицком она не стала — решила отложить на потом.
— Ну, тогда давай ненадолго, только учти, что в следующий раз ты от меня так легко не отделаешься.
Они сидели в маленькой кофейне и хохотали, вспоминая детство, школу, общих друзей и арбатских соседей. Словом, говорили о пустяках, а когда разошлись, Неделин понял, что, будь между ними хоть сто преград, он все равно не отступится от нее, самой родной в мире женщины, которая по чудовищной ошибке когда-то исчезла из его жизни…
Так, перебирая лекарства, Лиза сама не заметила, как минула ночь, а за окном забрезжил серенький рассвет. Воспоминания, мысли о Мишке, о вчерашнем, так страшно завершившемся дне, о Вербицком и собственной, правда, не совсем ясной вине настолько заняли ее, что она упустила течение времени.
«Мне нельзя работать с человеческой душой, — мысленно повторяла Лиза. — Я примитивная, бессердечная, черствая эгоистка, которая могла спокойно веселиться, даже не почувствовав того, что он в это время страдает…»
— Лиза, что ты делаешь?
Вербицкий застыл в дверях. Лицо его выглядело отечным и помятым, под глазами образовались мешки, а волосы торчали клочьями. Он провел мучительную ночь без одеяла, в тесных джинсах, да вдобавок ко всему утром ему приснился кошмар. Пробудился Вербицкий от страха и от жажды, его знобило, мутило и крючило, а на душе скребли кошки от какого-то смутного ощущения вчерашней своей неправоты. Вечер прошедшего дня, окутанный для него туманом, где-то в подсознании, сквозь марево беспамятства, проступал чем-то отвратительным и гнусным. По всей видимости, событие связывалось как-то с Лизой, сидевшей теперь на кухне над ворохом таблеток и порошков.
— Ты что, отравиться решила? — спросил Вербицкий, преодолевая похмельную муку.
Лиза вздрогнула от неожиданности и принялась поспешно сгребать лекарства обратно в картонную коробку. На ее лице застыло выражение, какое бывает у нашалившего ребенка, застигнутого взрослыми врасплох.
— Ленечка, как тебе в голову такое могло прийти? Я тут искала кое-что, увидела беспорядок и подумала: «Дай разберу».
Лиза чувствовала, что слишком суетится, вместо того чтобы вести себя будто ни в чем не бывало. Она не знала, о чем говорить дальше, что можно спрашивать, а что — нет, как лучше улыбаться, чтобы казалось естественным. Главное — ничего о вчерашнем, ведь это может его ранить и будет только хуже…
— Если ты