Новый мир - Пак Соён
* * *
– Меня никто не слышит? Пожалуйста, выпустите меня!
Я стучу в дверь изолятора до тех пор, пока силы не оставляют меня и я не оседаю на пол. Злюсь на себя за то, что так легко дала себя связать, и слезы наворачиваются на глаза. Кто-то тихо зовет меня, пока я, уткнувшись в пол, всхлипываю.
– Совон.
Через изолятор, в комнате для свиданий, стоит Чхию и машет рукой – подает сигнал вести себя тише.
– Как ты вошла?
– Суён просила тебя угомонить. Говорит, охраннику надоело слушать твои крики.
– А новичок? Где он сейчас?
– Заперт под охраной в ячейке на этаж выше. Там дверь не запирается снаружи, так что поставили аж шестерых сторожить.
Чёрт, оба мы теперь связаны по рукам и ногам.
Чхию бросает взгляд наружу.
– Ладно новичок сжег все белковые желе, но ты-то почему здесь? Она даже не Учитель, какое право Капитан имеет…
Я перебиваю Чхию:
– Чхию, помнишь, что я вчера сказала?
Мир вовсе не разрушен. Никакого вируса и тем более никакой эпидемии не существует. Нам незачем сидеть здесь взаперти и позволять себя эксплуатировать.
Чхию кивает с виноватым видом и говорит:
– Из-за тех слов тебя наказывают? Я только Харту рассказала, а этот болтун уже успел растрепать всем?
– Да, меня заперли, потому что я знаю правду. Скоро меня просто устранят.
Чхию трясет волосами, как львиной гривой, и широко раскрывает глаза.
– Что ты несешь? Без Учителя Капитан одна такое не может решить. Учитель любит нас всех как свою семью. Ты же это знаешь, так зачем говоришь такое!
– Чхию.
Мне снова приходится положиться на доверие, которое накопила за это время Ко Хэри.
– Только на этот раз – можешь поверить мне, а не Учителю?
Чхию в замешательстве ерошит свою гриву.
– И что мне делать?
– Выпусти меня отсюда.
Времени нет. До возвращения Чин Чинсо с президентом Ли Бонён нужно либо бежать наружу, либо, если суждено умереть, хотя бы добраться до дна колодца. Я должна попытаться сделать все возможное.
Чхию смотрит на меня с жалостью.
– На твою дверь повесили еще один замок. Ключ, конечно, у бригадира.
Я бросаю взгляд на крепкую дверь изолятора и спрашиваю:
– А где он сейчас?
– Раздает витамины, которые Капитан принесла.
В этот момент в глаза бросается розетка на стене комнаты для свиданий, и я вспоминаю нужную вещь.
– Чхию! Принеси проектор из ячейки с кинотеатром. Незаметно, чтобы никто не увидел.
Чхию возвращается позже, чем ожидалось, спрятав проектор в кастрюле. Затем, как я велела, подключает его к розетке в комнате для свиданий и направляет свет на стекло.
Глаза Чхию расширяются:
– Ух ты, появилось зеркало. Как всегда, когда Учитель и Капитан уходят наружу.
С моей стороны это все же прозрачное стекло.
– Чхию, давай.
Она коротко кивает и протягивает руку сквозь стекло.
Я без колебаний хватаюсь за нее, и Чхию тянет меня изо всех сил.
Увидев меня, перешедшую в комнату для свиданий, Чхию улыбается с удивлением, а я обретаю уверенность: значит, стеклянное дно колодца тоже можно пройти так же.
– Чхию, чуть позже приходи к колодцу.
– К колодцу?
– Когда я внизу потрясу цепь, просто подними меня наверх.
– Ты с ума сошла, зачем туда лезть!
Я хлопаю ее по плечу и прошу не волноваться.
– Подумай лучше, чем займешься, когда выйдешь отсюда.
Чхию стучит изнутри комнаты для свиданий, и женщина-охранник приоткрывает дверь. Она оглядывается, чтобы никто не увидел, как она выпускает Чхию. Пока женщина отвлекается и смотрит в сторону, вместо Чхию я выскальзываю наружу. С кастрюлей, где спрятан проектор, прячусь за большими курантами.
Но толстая цепь от кадушки ведет не на дно колодца, а в ячейку на восьмом этаже. Перед ней стоит очередь из дюжины человек. Это жилая ячейка Чжуна, где сейчас раздают витамины.
Они убрали кадку, чтобы я не спустилась в колодец?
Чин Чинсо учла все: и то, что я могу быть не Ко Хэри, и худшее, что я могу натворить. Вот же.
– Прячешься от бригадира?
Я вздрагиваю и смотрю в сторону: Харт стоит с тележкой, наполненной доверху пропитанной потом тюремной формой. Почему этот тип вечно появляется отовсюду?
В этот момент охранник у изолятора замечает подмену и кричит:
– Совон!
Я в панике тянусь и крепко хватаю Харта за рубаху.
– Спрячь меня!
Харт, не спрашивая причин, зарывает меня в кучу белья и толкает тележку к деревянному эскалатору.
– Пока спрячься в моей ячейке.
Харт высаживает меня в своей жилой камере на девятнадцатом этаже. Там гора тюремной формы, нуждающейся в штопке.
– Спасибо. Но…
– Чхию сказала подождать снаружи и помочь тебе.
– А-а.
– Первый раз она о чем-то меня попросила.
Уши Харта краснеют и цветом становятся похожи на его татуировку.
– Короче, сиди здесь тихо, как мышка. Пока мы с Чхию здесь, даже Капитан ничего тебе не сделает.
– Спасибо вам обоим, правда.
Харт с напряженным лицом шутит:
– Да ладно. Когда я здесь адаптировался, сколько раз ты мне помогала, наша всезнающая Совон.
Выходя, Харт опускает одеяло на веревке как можно ниже, чтобы скрыть вход. Оставшись одна, я устраиваюсь в куче небесно-голубой формы, заполняющей камеру Харта, и думаю, что теперь нет никакого способа добраться до дна колодца.
«Может, просто сбежать?» – задаюсь я вопросом, но тут же думаю, что останусь я здесь или убегу – разницы особой нет. Так или иначе меня ждет смерть.
– О чем вы только что говорили?
– А-а! – вскрикиваю я, когда из горы небесно-голубой одежды высовывается маленькое личико Ханыль.
– Испугала! Ты-то почему здесь?
– Хотела поговорить с дядей Хартом.
Ханыль щурит глаза и спрашивает:
– А что дядя Харт сказал? Что Капитан с тобой сделает?
– А, это…
Пока я мямлю, снизу через громкоговоритель раздается чей-то голос:
– Внимание всем. Совон сбежала из изолятора.
Это говорит Чжун.
– По результатам второй проверки в ее теле был обнаружен вирус.
Глаза Ханыль расширяются, и девочка даже забывает моргать. Она, тяжело дыша, дрожащей ручкой зажимает рот и нос. Я тоже напрягаю взгляд и медленно качаю головой.
– Нет, это неправда.
Зачем я успокаиваю Ханыль? Меня все равно скоро поймают.
– Всем приказываю: ради безопасности найти и изолировать Совон. Кроме тех, кто крутит колеса, прошу активно участвовать в поиске зараженной вирусом.
Затем по всей пещере оглушительно раздается сирена, и Ханыль разевает маленький ротик в крике.
Новая община
Даже в состоянии полного отчаяния я инстинктивно зажимаю рот Ханыль рукой.
– Во мне нет вируса!
Сирена не утихает, а Ханыль, зарытая в кучу тюремной формы, отчаянно бьется.