Прозрачные крылья стрекоз - Яна Берг
Она выскочила на улицу под моросящий дождь и присела на первую же попавшуюся скамейку. «Ничего, пускай говорят что угодно. Мне на них наплевать…» — думала Марина, глядя на то, как какой-то карапуз вылез из песочницы и направился прямо к ней навстречу.
— Тетенька, тут нельзя сидеть, — произнес мальчик.
— Почему? — удивилась Марина, ожидая, что ребенок сейчас тоже начнет гнать ее прочь из Москвы.
— Дядя дворник утром скамейки красил и садиться не велел.
Марина подскочила, словно ужаленная, но поздно — единственный плащ выглядел безнадежно испорченным, и вот тогда-то она наконец разрыдалась. «Все, завтра же уеду отсюда, вернусь домой, — думала Марина, а горячие слезы все текли и текли, — никому ваша дурацкая Москва не нужна. И в самом деле, чего тут хорошего? Бездушный холодный город. Вернусь к родителям, пойду работать на комбинат или еще куда-нибудь…»
— Нет, ну ты глянь, до чего они девку довели, — причитала Лора, сидя возле Марининой кровати. — Ведь третий день уже лежит, в стенку смотрит. Говорила я ей, не связывайся с таким уродом, не доведет он до добра.
— Действительно, Марин, чего ты так убиваешься, — пыталась успокоить свою соседку Нина. — Ну был бы какой-нибудь стоящий парень, а то ведь и смотреть не на что.
— Да при чем здесь он, — в очередной раз принималась объяснять Марина, — дело же совсем в другом. Как же вы не понимаете, что я просто домой хочу. Не нужны мы здесь никому.
И она вновь начинала всхлипывать.
— И ведь к родителям просто так не вернешься, чего доброго подумают — из института выгнали.
— Это мы-то здесь не нужны? — Лора даже подпрыгнула на месте. — Кто тебе такую глупость сказал? Все, хватит нюни разводить! Вставай и приводи себя в порядок, сегодня пойдешь со мной.
— И в самом деле, — поддержала подругу Нина. — Просто тебе с людьми не повезло.
— Нет, девочки, я никуда не пойду, — отпиралась Марина, но последние слова она произносила уже на ходу, потому что властная Лора силком подняла соседку с кровати и потащила под душ.
Когда они вышли на улицу, на Москву уже опустился сиреневый вечер, который будто бы приглушил резкие дневные звуки, погрузив город в прохладный и мягкий туман.
— Сейчас поедем в гости, — деловито произнесла Лора.
— Может, не надо, — робко запротестовала Марина, — давай просто погуляем.
Она поймала себя на мысли, что после недавней истории слово «гости» вызывает у нее лишь одну ассоциацию — поджатые губы, малиновое жабо и горькая обида. «Я начинаю бояться людей», — вскользь подумала Марина.
— Какое «погуляем»? Нас уже два часа ждут, — произнесла Лора, останавливая такси. — На Чистые пруды, — надменно проговорила она, обращаясь к водителю.
В тот вечер Марина вдруг словно впервые увидела город, который прежде вызывал в ней лишь недобрые чувства. Танцующие за окном машины фонари освещали уютные, хитроумно петляющие центральные улочки, где стояли, плотно примыкая друг к другу, ветхие, но такие прекрасные дома. То тут, то там виднелись маковки церквей, что выглядели в вечернем свете таинственно и немного печально. Взору открывался то простор набережных, то анфилады бульваров, то шпили высоток, которые будто пронзали насквозь лиловое городское небо.
— Приехали, — проговорила Лора, обращаясь к подруге. — Значит так, компания здесь разномастная, потому не пытайся угодить каждому и держи себя раскованно. Врать, что ты проездом из Милана, не нужно, но и зацикливаться на проблемах животноводства в городе Морошкине тоже не следует. Хотя что я тебе говорю, ты ведь у нас молчунья. Да! Вот еще что — не смей называть меня Лариской, я этого терпеть не могу.
И девушки пересекли гулкий колодец двора, скрывшись в темном подъезде.
Лорина компания действительно оказалась весьма разношерстной — тут были и веселые фарцовщики, и томные поэты, и туристического вида инженеры, и хипповатые художники с разбросанными по плечам волосами.
Марина застыла на пороге прокуренной комнаты, но в ту же минуту к ней подскочил немолодой человек, чуть-чуть за сорок. Внешность его полностью соответствовала представлению о технической интеллигенции тех времен — неопрятная бородка, грубый свитер, драные кеды. Такие обычно служили в каком-нибудь НИИ на должности младшего научного сотрудника (пойти выше мешала лень).
— Валентин, — представился бородач. — Откуда вы, прелестное дитя?
Валентин напоминал человека, который, сидя у костра где-нибудь в ближнем Подмосковье, нескладно поет под гитарный аккомпанемент что-нибудь романтическое собственного сочинения, а потом заливает присутствующим в походе некрасивым девушкам о восхождениях на неприступные вершины и кручи в связке альпинистов. Подобные люди охотно ныряют в прорубь и полжизни собирают деньги на покупку байдарки.
— Эй, старик, — обратился он к кому-то, сидящему в глубине комнаты, — пришли вина для барышни.
Пропахший костром и потом поклонник показался Марине очень старым, и она уже не знала, как избавиться от его навязчивых ухаживаний.
— Милая Мариночка, я приглашаю тебя принять участие в нашей следующей вылазке. Ты и представить себе не можешь, что такое настоящий лес и тишина, — бормотал турист, цепко ухватив ее за руку.
— Почему же не могу? — отвечала девушка, высвобождая свою кисть. — Я всю свою жизнь прожила почти что в деревне.
— О! — не унимался Валентин. — Обожаю непосредственность.
Когда инженер отвлекся на раскупоривание очередной бутылки, Марина заспешила в ванну. Ей хотелось поскорее смыть с себя его липкие прикосновения.
В ванной пахло зубной пастой и грязным полотенцем. Обмылок, весь в прилипших волосах, брать в руки показалось очень противным. Марина присела на серый от грязи бортик и задумалась.
— Тебе что, плохо? — раздался голос Лоры, которая настойчиво ломилась в запертую на задвижку дверь. — Открывай сейчас же!
Нехотя поднявшись, Марина отодвинула щеколду, а после снова уселась на прежнее место.
— Ничего мне не плохо, просто я устала, — вяло произнесла она. — Может, я домой пойду?
— Ты что? Вечер только начался, — возмутилась Лариска, пристально вглядываясь в свое зеркальное отражение. — Просто тебя Валька достал. Пошли ты его куда подальше!
— Ну как же, ведь неудобно, да и потом, он мне в отцы годится, — промямлила Марина.
— Ладно, тогда иди сейчас быстренько на кухню, а я ему сама все объясню, — засмеялась Лора. — Он тебе еще про «Солнышко лесное» не пел?
— Откуда ты знаешь? — удивилась Марина проницательности подруги.
— Так это же его выходная ария!
Очутившись на кухне, где две незнакомые девушки мыли посуду, Марина почувствовала колоссальное облегчение. Она присела на край табуретки и принялась вслушиваться в чужой рассказ, повествование которого показалось ей до того интересным, что она сумела представить себе и запущенную квартиру, описываемую рассказчицей, и ее древнюю хозяйку, и музыканта — мужа той девчонки, что громыхала