Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— При первом осмотре да, не было следов. Но при более тщательном осмотре на задней поверхности шеи, под затылочными буграми, чуть выше странгуляционной борозды я обнаружил две почти незаметные гематомки.

— И что это значит? — насторожился Глушаков.

— Это, конечно, не мое дело — домыслы и версии строить, — как бы извиняясь, пояснил Эренбург, — но, очень похоже, мы имеем дело с серьезным знатоком восточных единоборств. Думаю, он очень опасен!

— И что значит — еще где-то? — Ухналев снял очки, подышал на них и начал протирать носовым платком. — Где он еще может проваляться такое время?

Эксперт покачал головой:

— Дело в том, что я не обнаружил на трупе ни листьев, ни сучьев, ни хвои, ни травинок, ни, простите, муравьев, что характерно для длительного… пребывания на земле. Поэтому и предположил, что еще где-то.

— Получается, кто-то незаметно подкрался к Златоусту сзади, — предположил капитан Дозморов, вскочив со своего места, зашел за сидящего Шакирьянова, отчего тот замахал руками. — Не бойся ты, ничего я не сделаю. И профессионально нажал на эти две точки, — капитан продемонстрировал на старлее то, о чем только что сказал эксперт. — Я что-то читал об этом. И парень выключился, провалялся в траве или где-то еще пару-тройку часиков без сознания. Но был при этом жив. А примерно в час ночи бездыханное тело подняли, накинули на шею петлю и вздернули.

— Восток — дело тонкое, как говорил товарищ Сухов. Очень… интересно, — протянул раздумчиво Глушаков. — Если не в лесу, то где? В машине? Ведь странно, что его за эти два-три часа в лесу никто не заметил. Очень странно! И почему-то он не пришел в себя за это время!

— Кстати, эти гематомы, как ты говоришь, — решил озвучить Дозморов только что пришедшую мысль, — не могут быть следами от какой-то процедуры, например электросна?

— Исключено, там краснота, по-научному гиперемия, рассасывается за полчаса или час. А на трупе эти гематомы и сейчас есть. Тот, кто давил на эти точки, обладает, я бы сказал, стальными пальцами почти в прямом смысле этого слова.

— Да, все серьезно, — покачал головой Глушаков.

— Я еще не закончил, — несколько обиженно заметил эксперт. — Что касается пальчиков на окурках, то… они совпадают с отпечатками Эмиля Каримова. Это его окурки.

— Ну хоть что-то, — устало выдохнул со свистом Глушаков. — Надо срочно выяснить, владеет ли Каримов восточными единоборствами.

— Что касается веревки, на которой висел… Златоуст, — продолжил Эренбург. — Она стандартная, туристическая, думаю, к реквизиту съемочной группы отношения не имеет.

— Почему, поясни, — заинтересованно произнес Дозморов.

— Могу, конечно, и ошибаться. Но она пропитана машинным маслом. Такое впечатление, что хранилась длительное время в гараже вместе с ГСМ. Отрезана ножом. Хорошо бы нож с волокнами на лезвии и пальчиками на рукоятке найти!

— Зачем киношникам веревка? — сверкнул очками Ухналев.

Дозморов развел руками, усаживаясь на свое место:

— Скорее всего, предусмотрено по сценарию. У них съемки на природе, может, по горам ползают… Да мало ли что! У них свои заморочки! Все-таки снимают детектив, вязать негодяев надо чем-то?

— Все равно, — замотал головой Шакирьянов, — для съемок я бы приобрел новую веревку. А не старую, из гаража.

Глушаков поднял кверху указательные пальцы, призывая к тишине:

— Да, съемка у них сорвалась. Ничего у них не получилось. Вмешались обстоятельства непреодолимой силы. Что касается веревки, думаю, надо хорошенько поискать на третьем этаже. Если докажем, что отрезано от реквизита, это на руку Каримову. Вряд ли он за такое короткое время успел бы ее «надыбать». Этот факт в пользу того, что конфликт возник внутри съемочной группы, и не вчера, назревал давно, еще до приезда группы в санаторий. Нож, которым отрезали веревку, мы, возможно, найдем, но будут ли на нем волокна и пальчики… Сомневаюсь.

— И последнее, — эксперт поднял руку, требуя внимания. — Отпечатки подошв в траве. Они нечеткие именно потому, что там густая трава, а не земля, не чернозем. Размер обуви убийцы однозначно сорок третий, скорее всего, это обычные кеды… Ботинки Златоуста сорок первого размера, они тоже идентифицированы.

— Если убийце пришлось, пардон, вешать актера, — предположил Глушаков, — то отпечатки его обуви должны быть глубже раза в два, ведь ему пришлось поднимать Златоуста.

— А вот и нет. — Эренбург «выстрелил» указательным пальцем в подполковника. — Ничего он не поднимал. Закрепил петлю на шее лежавшего артиста, закинул веревку на сук и начал тянуть веревку. То есть в прямом смысле слова вздернул его, уж простите.

— Это ж какую силищу надо иметь! — удивился Шакирьянов. — Не только силищу, но и собственный вес, чтоб перетянуть веревку через сук, когда на том конце тело… Не представляю. Разве что один тянул, а кто-то другой поднимал… То есть убийц было двое.

— Допустим, один Каримов, а второй кто? — задумался Эренбург. — На веревке, кстати, сохранились характерные следы трения о дерево. И, судя по следам в траве, никакой драки не было. Следы волочения тела — да, есть, но не более.

— Кто допрашивал Каримова? — поинтересовался Глушаков. — Ты, капитан? Кеды сорок третьего размера у него не приметил?

— Никак нет, у Каримова нога больше — сорок четвертый, по-моему. Это такой переросток, — бодро ответил Илья Дозморов. — Но вопрос про размер обуви я не задавал. Да и вряд ли убийца будет хранить такую обувь в номере, скорее всего, он избавился уже от нее. Если где-то и искать, то в урне, и то — не факт, что отыщется.

— Следов протектора поблизости от трупа не наблюдается?

— Есть следы протектора, совсем близко, — доложил Дозморов. — Скорее всего, «жигуль», классика, резина лысая, следы свежие.

— Я могу идти? — Эренбург выпрямился едва ли не по стойке «смирно». — Больше вопросов нет?

— Да, конечно, спасибо, Глеб, думаю, что нет, — кивнул Глушаков, после чего подождал, когда эксперт покинет кабинет, и щелкнул пальцами: — Нельзя замыкаться на одной версии, не нравится мне это. Ну, не дурак же этот Каримов, чтобы бросать окурки рядом с трупом!

— Когда вздергиваешь тело здорового мужика на березу, — предположил не очень уверенно Дозморов, — обычно в остальном себя не контролируешь, это же колоссальный стресс! Каримов — не профессиональный убийца, неопытный…

— Такой неопытный, что сперва вырубил актера на два-три часа по всем правилам восточных единоборств, — Глушаков недоверчиво посмотрел на капитана, — потом нашел веревку, отрезал столько, сколько нужно, чтобы повесить, и, когда стемнело, вздернул. С неимоверной силой и хладнокровием!

Ухналев поднял руку, словно первоклассник, и, уловив, как в знак