Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Разрешите, товарищ полковник?

— Заходи, Глушаков… У-у-у, с тобой еще капитан! Мальчика для битья с собой прихватил… Ну-ну… Что ж, заходите, друзья-соратнички, присаживайтесь, будем вместе из ситуации выпутываться.

Дозморову и раньше приходилось на себе ощущать эту уничижительную иронию полковника, этот снисходительный взгляд из-под кустистых «брежневских» бровей, но если раньше Осипенко старался сыпать подобными колкостями в узком кругу, исключительно среди оперов, то теперь за столом по правую руку от полковника сидел следователь прокуратуры Варчук, человек для оперов новый. Это означало, что «ближний круг» расширился, что само по себе не предвещало ничего хорошего.

— Какие ситуации, Леонид Павлович? — поинтересовался на голубом глазу Глушаков, садясь аккурат напротив следака, каменное лицо которого при этом никак не изменилось. Складывалось впечатление, что на следователе была карнавальная маска.

«Фантомас чистой воды, — выстрелило в мозгу Дозморова, когда он садился рядом с Глушаковым. — Тот тоже не улыбался, не морщился, но стоило ему надеть какую-нибудь человеческую маску, мимика тотчас появлялась. Невероятно, но факт!»

— Знаешь, у меня жена хирург, — продолжал напирать полковник, угрожающе шевеля бровями, — так вот, они перед операцией делают пациентам две клизмы на ночь и две утром, чтобы, значит, основательно кишки прочистить… Я вам обоим, пожалуй, эти самые четыре и пропишу… Причем разом! Вернее, товарищ следователь пропишет.

— Думаю, хватит медицинской терминологии на сегодня, — мрачно заметил Варчук. Даже голосом он чем-то напомнил капитану героя известных фантастических французских боевиков шестидесятых. — Давайте начнем…

Услышав сказанное, полковник немного спал с лица, потом развел руками, дескать, раз хватит, то, пожалуй, начнем.

— У нас убили заезжую знаменитость, исполнителя главной роли в еще не снятом фильме, э-э-э… — с этими словами кустистые брови поползли вверх, полковник приоткрыл папку, лежащую перед ним, — Роберта Златоуста. По имеющейся информации, высока вероятность, что к нам может приехать следственная бригада из Москвы.

Дозморов поморщился: насколько обтекаемо выразился Осипенко, что аж замутило. Как в песне к известному сериалу «Следствие ведут знатоки»:

Если кто-то кое-где у нас порой

честно жить не хочет.

— А вы кого мне подсунули? — включился с ходу следователь, на каменном лице которого ожили только губы, все остальное оставалось застывшим. — Этот курильщик «Родопи», по сути, еще мальчишка. Хоть и, безусловно, накачанный. Похоже, вы руководствовались исключительно антропометрией.

— Другого подозреваемого все равно нет, — пожав плечами, как можно спокойней сказал Дозморов — его начал раздражать каменнолицый следак, с которого капитану во что бы то ни стало захотелось сбить спесь. — Какой-никакой, но мотив у парнишки имеется, алиби на момент убийства нет, и «Родопи» больше в санатории, по нашим данным, никто не курит. Вот три кита, на которых…

— Ах три кита, — перебил его Фантомас, покачав головой. — А то, что он в лесу не ориентируется совсем, этот факт вас не насторожил?

— У меня не было времени устраивать ему экзамен по ориентированию на местности.

— И ни про какие восточные единоборства этот Каримов не имеет ни малейшего представления. Это я про гематомы на затылке у трупа, или вы про них забыли? Про сорок пятый размер обуви я уже молчу, это вообще из ряда вон…

— Это он вам сказал? — скорей из желания насолить, чем из объективной необходимости брякнул капитан. — Про размер обуви убийцы мы узнали только что, от эксперта!

— Отставить, капитан! — рявкнул полковник, подскочив на стуле. — Почему, Глушаков, он у тебя такой разговорчивый? Распустил ты их! Незнание законов не освобождает… Думать надо было! Думать!

— Виноват! — буркнул Дозморов.

— Зато отличный опер, — вставил Глушаков, у которого, судя по сжатым в струнку губам, внутри все кипело. — Таких еще поискать!

— А что же ваш… отличный, как вы говорите, опер обыск в номерах не провел? — саркастически заметил каменнолицый.

— Так санкции не было, — снова не выдержал капитан. — Вы же с нами были, протокол заполняли… Рано утром мы выехали на место происшествия, где грибники обнаружили труп в петле. Никто не знал, что повешенным окажется известный артист, что задействована съемочная группа из Москвы. Да еще расквартированная в санатории. А потом, после осмотра места преступления, решили по горячим следам… Сразу же в санаторий.

— Угу, по горячим следам, — продолжал гундеть Варчук, — максимум шороху в санатории навели, обраслетили самого молодого и беззащитного, который на поверхности…

Дозморов смотрел на Фантомаса и не мог отделаться от ощущения, что в чем-то они с ним похожи. В принципе, тот выдавал сейчас разумные мысли. Илья и сам не особо верил в виновность Каримова. Но что совсем не укладывалось в стереотип — что следак так откровенно играл на стороне задержанного. Обычно наблюдалась картинка с точностью до наоборот: следственный комитет железной хваткой цеплялся в глотку жертвы, не замечая подчас явных несоответствий в доказухе, игнорируя мелочи, которые хоть как-то складывались в пользу подозреваемого.

— Правда, есть подозреваемая номер два, — как бы между прочим вставил Глушаков в возникшую паузу. — Это Жанна… как ее…

— Кияшко? — закончил за него фразу Варчук, усмехнувшись. — Правильно, если с той стороны кобель, то с этой быть сучке сам бог велел! Они оба в обделенных, то есть в проигравших. А еще какие-нибудь версии есть, которые не были бы связаны с ревностью?

— Есть, — встрепенулся Дозморов, пытаясь изо всех сил подавить смешок, который так и рвался наружу после фразы Фантомаса о кобеле и сучке. — Пустой стакан в столовой.

— Очень интересно, что за стакан. — Лицо каменнолицего, казалось, окаменело еще больше, словно по нему прошлись паяльной лампой. Он бросил внимательный взгляд на Глушакова и, кажется, понял, что капитан скрыл эту версию даже от своего начальника. — Почему я не знаю?

— Во-первых, я очень сомневаюсь, имеет ли это отношение…

— Здесь сомневаться должен вообще-то я! — напомнил Фантомас не без обиды в голосе. — И решать, что имеет отношение к делу, а что нет. Вам нужно лишь нарыть для меня факты… А что во-вторых?

— Официантка заметила перед обедом, — начал Дозморов, изо всех сил пытаясь всецело переключиться на всплывшую деталь, чтобы предательская усмешка стерлась с лица сама собой. — Такое изредка случается, мало ли, кто-то заглянет до обеда, поймает момент, когда официантки не смотрят, осушит стаканчик компота и поставит обратно пустую посуду, как будто так и было. Бывает, ловят нарушителя, а бывает, не заметят, и тому все сходит с рук. Мальчишество, короче…

— Ну а в этот раз?

— Сошло с рук, так и не заметили, — с сожалением, словно сам работал той самой официанткой, подытожил капитан. — Вернее, заметила она уже пустой стакан. У официанток забот перед обедом выше крыши: носятся туда-сюда, кастрюли с первым…