Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов
— Почему бы и нет? Чем черт не шутит! Надо спасать фильм. — Свернув и бросив на кровать одеяло, Спиридониди обошел Аристарха и повернулся к нему: — А ну-ка скажите так… побрутальней… Давай поговорим, наконец, как мужчина с мужчиной! Приходи к десяти…
Придя кое-как в себя, Аристарх хрипло сообщил:
— Я гляжу, вы за меня все решили? Неплохо для начала — предъявить худсовету. Хотя своего решения я еще не высказал. И вообще, я не люблю, когда про меня говорят в третьем лице.
Скривившись, режиссер кокетливо погрозил писателю пальцем:
— Вы же творческий человек, батенька, не кочевряжьтесь! Не поверю, что вы никогда не думали о кинокарьере. Хоть раз, но обязательно примеряли ее на себя. Иначе и быть не может. Будь вы пастухом или слесарем, разговора бы не было. Но вы только что принесли мне свои логлайны.
— Принес в надежде, — прошептал Аристарх, с трудом ворочая пересохшим языком, — что вы посмотрите…
— Вот-вот… А я взял да и предложил вам нечто большее. Что такого? Небо разверзлось? Земля перестала вращаться вокруг оси? Почему бы не попробовать!
Белевич почесал переносицу, потом исподлобья взглянул на режиссера, будто увидев в нем что-то новое, чего до сих пор никак не удавалось рассмотреть:
— Что-то я не пойму, ты… только что твердил мне…
— Меня зовут Макс, — решил разрядить накалившуюся обстановку Спиридониди, протянув руку Белевичу. — Меня тут все так зовут, зови и ты.
Проигнорировав дружественный жест режиссера, Белевич помотал головой, дескать, не сбивайте меня с нужной темы:
— …Что тебе ничего в голову не лезет. Что я неудачно выбрал момент… со своими сюжетами. По санаторию менты рыщут, землю роют, ищут какой-то топор с противопожарного щита. А у тебя одно на уме, кто будет играть главную роль взамен убитого?
Чтоб как-то снять наэлектризованность писателя, Спиридониди подошел к холодильнику, взял с него графин со стаканом, наполнил последний до половины и протянул Аристарху.
— Короче, Склифосовский, подумай и учти — мы далеко не каждому предлагаем…
Осушив предложенный стакан, Аристарх действительно сменил тон, как-то сник.
— Понимаете, я писатель, — вкрадчиво произнес он, поставив пустой стакан на холодильник. — Я представляю окружающий мир как текст. А не как зрительный зал или съемочную площадку. Для меня главный успех — экранизация моих произведений. Это мой звездный час. О большем я даже не мечтаю.
Все в комнате почувствовали, что напряжение спало, слегка выдохнули. Спиридониди даже вышел на балкон вдохнуть свежего воздуха, оставив писателя наедине с женщинами.
— А по-моему, — заключила брюнетка, побарабанив ногтями по полировке тумбочки, — вы просто себе набиваете цену. Вам же сказали, что никаких вариантов сценария мы пока не рассматриваем. Да, Роберта больше нет… Его, по идее, никто не заменит. Но… нам срочно необходим исполнитель главной роли. Что тут непонятного? Либо да, либо нет!
— Но я же эту роль не знаю, — пошел на попятную Аристарх, не особо соображая, что говорит. — Вы готовы схватить первого попавшегося с улицы, что называется, без таланта, без способностей…
— Это как раз все поправимо, — перебила его блондинка. — Мы вам напишем такие шпаргалочки-реплики. На каждый эпизод, не ошибетесь. Перед эпизодом пробежите глазами и будете во всеоружии.
— Кстати, не такие ли? — с этими словами Аристарх достал из кармана куртки мятую записку, которую накануне достал из урны после того, как ее туда выбросил Эмиль Каримов. — Кстати, здесь написано то же самое, что вы мне предлагали произнести побрутальнее. Да, вот, смотрите, поговорим как мужчина с мужчиной, приходи… Вы ведь только что просили меня…
Брюнетка выхватила у него записку, пробежав ее взглядом, побледнела, выдохнула, закашлявшись:
— Откуда… она у вас?.. О боже!!! Это вы!.. Вы!!! — С этими словами она схватила Аристарха за лацканы куртки. — Я вам никогда не прощу… Слышите…
— Вы думаете… Это не я! — пытаясь оттолкнуть женщину от себя, оправдывался Белевич. — Я вообще-то ее в урне нашел.
— Ты что, Жанка, — влетевший с балкона Макс схватил брюнетку за талию и попытался оторвать от писателя. Это ему удалось, пусть и не с первой попытки.
Оказавшись на кровати, всклокоченная Кияшко протянула режиссеру рваную бумажку:
— Смотри, что у него! Она пропала с моего стола, это я для Роберта писала! Его слова, точно!
Разглядев надпись, Спиридониди почесал в затылке, отчего его «косичка» стала похожа на сорочье гнездо. Белевич воспользовался паузой и попытался прояснить ситуацию:
— Ее в урну бросил этот длинноволосый, Эмиль, кажется, я это увидел со своего балкона, мне стало интересно, я спустился и достал.
— Значит, это все-таки он, — немного успокоившись, резюмировала Кияшко. — Простите меня, нервы ни к черту… Особенно после…
— Я все понимаю, — примирительным тоном сказал Аристарх.
— А я ничего не понимаю, — возразила блондинка, взмахнув руками. — Как реплика может помочь убийце? Она же исключительно из роли…
— Да, из роли, Люсьен, — задумчиво протянула брюнетка. — Но смысл мог подойти и к другой ситуации. И, скорее всего, подошел!
— К какой, например? — не унималась блондинка.
Аристарх подумал, что блондинок не зря иногда изображают тупицами. Пример, что называется, налицо. Лично ему все было понятно с той самой минуты, как он достал бумажку из урны.
Брюнетка продолжала разжевывать:
— Например, Роберт решил вызвать соперника на дуэль.
— Ты что, сдурела? — Люсьен отказывалась что-либо понимать начисто. — Какие в двадцатом веке дуэли?!
— Это образно! Тут же написано: как мужчина с мужчиной. Морду решил набить Эмилю, короче! И не нашел ничего другого, как подбросить парню, скажем, в карман свою же реплику. Написанную, кстати, моим почерком!
— Ну все, подруга, ты попала! — покачала головой блондинка по имени Люсьен.
— Ничего я не попала! У меня этих реплик — вагон и маленькая тележка.
— Ты, Жанка, это рыжему капитану рассказывать будешь!
— Извините, — беспардонно вклинился в женский диалог Спиридониди. — Мы вам не мешаем, девушки?
Брюнетка собралась возразить Люсьен, но вдруг передумала, замерла с открытым ртом, повернулась к режиссеру и ткнула указательным пальцем тому в грудь:
— Как ты сказал? «Не помешаем»? В самую точку! А он, кажется, помешал! Еще как помешал!
— Кто помешал? — испуганно промямлил Аристарх, переставая понимать логику того, что перед ним разворачивалось.
— Роберт, конечно, когда еще был жив. — Брюнетка начала массировать виски. — Надо же, прояснение какое нашло. До этого все как в тумане было… Точно, он сказал, кажется… что-то типа… я