Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

Но дело в том, что я сюда пришел именно за тем, о чем партия умалчивает, что лежит в тени от больших дорог мертвым грузом. И гниет потихоньку, и подтачивает нашу жизнь, систему, уклад… Да что я тебе буду здесь вдалбливать! У тебя на лбу написано, что ты часть этой системы и за рамки не выйдешь, хоть я себе харакири тут сотворю».

Вслух же Варчук, как всегда, выдал немного другое:

— Понимаете, Владимир Саныч… Я ведь не из СЭС и не из Минздрава. Вы мое удостоверение видели. Я расследую убийство! Мне нужны четкие ответы на вопросы, конкретика, информация! Для вас лично это никаких последствий иметь не будет, обещаю. И не про светлую, а именно про темную сторону деятельности вашего отделения я хотел бы услышать. И Зоя Павловна меня интересует прежде всего. Давайте еще раз и… подумавши.

Заведующий пожал плечами, побегал глазами туда-сюда.

— Даже не знаю, что сказать…

«Паркер» звонко брякнулся на полировку стола.

— Неужто в отделении все настолько безупречно, — удивленно протянул Варчук, — что и сказать нечего? Не поверю.

Заведующий повернул голову влево и трижды сплюнул.

— С какой стати мне врать?

— Да что вы как… — вспылил Варчук, закидывая ногу на ногу, отчего его незастегнутый халат едва не съехал с плеч. — Как маленький, ей-богу! Или мне сейчас идти по сотрудникам и собирать сплетни? Сколько вы с Зоей Павловной работаете?

— Лет восемь…

— И за все эти восемь лет не было ни сучка ни задоринки?

— Не припоминаю…

Варчук вскочил, придерживая халат:

— Где, говорите, кабинет старшей?

— Направо по коридору, сразу же за лифтом, — с ноткой обреченности объяснил заведующий. — Замещает Зою Павловну Альфия Тагировна. Возможно, она вам сообщит что-то такое, чего я не знаю.

«Хорош заведующий, — ругнулся про себя следователь, двигаясь по коридору между больными, многие из которых были на костылях и с забинтованными конечностями. — Который не знает, что у него в отделении творится!»

Альфия Тагировна оказалась стройной татарочкой с пухлыми щечками, зелеными подведенными глазками и в накрахмаленном высоком колпаке. Первое, что бросилось в глаза Варчуку, едва он оторвал свой взгляд от внешности медсестры, — небольшой сейф, стоявший от нее по правую руку.

— Скажите, Альфия Тагировна, что у вас хранится в сейфе? — поинтересовался он, предъявив перепуганной женщине удостоверение. — Я, например, не представляю, и это меня интригует.

— Спирт и яды, — отрапортовала и. о. старшей медсестры, доставая из кармана ключ. — Могу продемонстрировать.

— Вы словами скажите, что значит яды…

— У вас чересчур детективный взгляд на подобные вещи, — улыбнулась Альфия Тагировна, обнажив мелкие ровные зубы. — Яды — это сильнодействующие лекарства.

— И все, больше ничего?

— Ну, там еще некоторые препараты…

— Я не это имел в виду, — улыбнулся Варчук, уже в который раз поправляя съехавший халат. — Например, драгоценности, крупные суммы денег. Разве это не соблазн — воспользоваться сейфом, который так надежно запирается.

Альфия Тагировна замялась, опустив подведенные глаза.

— Ну разве что некоторые больные, которые идут на операцию, перед ней сдают на хранение свои драгоценности.

— А после операции забирают обратно?

— Ну да, — потупилась медсестра, почувствовав, что сболтнула лишнее. — Забирают.

В голове же следователя словно замигал желтый свет, как одинокий ночной светофор. Будто в рыболовецкую сеть, предназначенную для крупной рыбы, случайно попалась рыбешка помельче и вот-вот прошмыгнет сквозь ячейку.

— Но ведь бывает, что операции заканчиваются смертельным исходом? И что тогда?

— Я такого не припомню, — чуть слышно промямлила Альфия Тагировна. — Может, у Зои Павловны что-то и было, но у меня…

— У вас должен вестись учет подобных случаев, — невозмутимо давил следователь. — Разве нет? Или я что-то не понимаю?

Он не уловил момента, когда с Альфией Тагировной произошла странная метаморфоза. Из запуганной лани она вдруг превратилась в хищную тигрицу. Поднявшись из-за стола, женщина уверенно произнесла:

— Был случай полгода назад… Пройдемте в архив.

Архив представлял собой небольшую комнату со стеллажами, где истории болезни были разложены по годам и месяцам.

Альфия Тагировна со знанием дела довольно быстро нашла то, что искала. Выудив из толстой папки нужную историю болезни, она подошла к следователю:

— Вот, Шугалей Владлена Антиповна, тридцать шесть лет, случай был накануне женского праздника, как сейчас помню, пятого марта.

— Что случилось, своими словами можете обрисовать? — поинтересовался Варчук, перелистывая историю болезни. — Я все равно этот почерк не разберу никак. Это ж настоящая абракадабра!

— Женщина поступила по скорой, приступ острого аппендицита. Что там во время операции случилось, я не знаю. Я на посту работала. Говорят, сосуд повредили, открылось мощное кровотечение, шок… В общем, женщину потеряли, не спасли. Других случаев не припоминаю.

Следователь записал все данные с лицевой стороны истории болезни к себе в блокнот.

— Спасибо, Альфия Тагировна! Что-то еще интересного расскажете об этом случае?

Медсестра подошла к дверям, прислушалась, даже выглянула в коридор, потом вернулась к следователю.

— Но это уже слухи, хотя вы же милиция, вы можете проверить.

— Так что за слухи? — насторожился Варчук.

— Якобы, пока женщина была в больнице, ее квартиру обнесли, в смысле обокрали. Но по этому поводу вам лучше к участковому обратиться.

— Обращусь непременно, — кивнул следователь.

Чай? Кофе? Потанцуем?

Про кражу со взломом, что случилась полгода назад, Варчук слышал. Помнил, что занимался этим делом Черниговский райотдел, в котором старшим опером работал его бывший одноклассник Саня Горбатых.

К нему Михаил и направился.

— Какие люди, Михась, и без охраны! — встретил его пополневший одноклассник, едва не задушив в своих объятиях.

— Ну ты, Санек, закабанел! — легонько ткнул его кулаком в брюхо Варчук. — Ты ж в уголовке, там все должны поджарыми быть. Поскольку волка ноги кормят.

— Не знаю, — хлопнул себя по выпирающему животу Горбатых. — Что-то прет и прет. Чай? Кофе? Потанцуем?

— Какие, к лешему, танцы! — фыркнул Михаил и сразу же обозначил цель визита: — Помнишь, полгода назад по вашему району промышляла банда… Жакана, кажется. Кражи со взломом, грабежи…

— Как не помнить! — Горбатых закатил глаза к потолку, сложив руки лодочкой. — И рад бы забыть, да… Слава богу, укатали сивку крутые горки. Ускользали всякий раз из-под самого носа. А мы их аккурат на гоп-стопе и взяли. А что ты вдруг вспомнил?

— Говорят, они обнесли фатеру одинокой бухгалтерши Рыбнадзора… сейчас… — Варчук открыл блокнот и прочитал: — Шугалей Владлены Антиповны.

— Помню я эту слезливую историю. — Горбатых достал из кармана пачку «Опала», спички, закурил. — Мутная какая-то… Очень мутная. Непоняток — пруд пруди, если честно… Она в больнице померла, а квартиру, значит, вскрыли и обворовали. Заходи не хочу… Помню…