Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо
— Немыслимо! — сказал он.
— Почему же? — настаивала она. — Если бы, например, меня кто-нибудь трахал на переднем сиденье патрульной машины под «Болеро» Равеля? Как по-твоему, надо меня за это уволить?
Он заморгал, потер квадратную челюсть и уставился на Бриду так, будто она собралась подрочить член какому-нибудь извращенцу. Но что-то ответить было нужно. И у него по привычке вырвалось:
— Это совсем другое дело.
— Почему другое? — не отставала Брида, и на ее лице появилась нехорошая ухмылка, которая ему очень не понравилась.
— Потому что…
Он побагровел и поперхнулся.
— Потому что тебе пришлось бы спустить брюки! И снять ремень с кобурой! Значит, ты была бы не при оружии и одета не по форме!
Отогнав неприятные воспоминания, Брида свернула с улицы к своему дому. Это был небольшой оштукатуренный домик на три спальни и две с половиной ванных, с кондиционером и садиком, где вполне мог бы поместиться бассейн, если бы только у нее хватило на это денег. В долине было семь тысяч бассейнов, но ей приходилось
освежаться из шланга с разбрызгивателем. Зато дом стоял в каньоне и был хорошо защищен от зимних песчаных бурь, которые могут содрать с машины краску, а с койота шкуру, — так, во всяком случае, сказал Бриде торговец недвижимостью, предлагая ей этот домик. Городок назывался Кафедрал-Сити, из чего следовало, что в нем еще с испанских времен должен стоять готический кафедральный собор с арками и шпилями, однако ничего подобного там не было. Свое название городок получил в 1850 году, когда какому-то армейскому инженеру-строителю, наверное, после хорошей дозы кактусового самогона показалось, что одна из скал в каньоне похожа на собор. Впрочем, жилье в городке было недорогое, как раз по карману полицейскому.
Брида решила, что сейчас самое время покататься на велосипеде: до темноты было еще далеко. Ее «тур-де- Франс», классная машина ручной сборки с рамой от «холланда», был единственной роскошью, которую она себе позволила, если не считать «датсуна». Деньги на этот велосипед она копила долго. На нем она участвовала в многодневной гонке по Южной Калифорнии, от Роса- рито до Энсенады. При виде глазевших на гонку оборванных мексиканских детишек ей каждый раз приходило в голову, что любая из развалюх, в которых они живут, стоит куда меньше тех двух с половиной тысяч долларов, что она отдала за велосипед. Сознание этого, тяжелым грузом лежавшее на ее плечах, в тот день немного подпортило ей результат.
Даже в патоке велосипедистов она чувствовала себя так, будто едет одна. Ее любимым местом были холмы вокруг Индио, где скорость на спусках доходила до восьмидесяти километров в час. А в дорожной сумке, которую она брала с собой, всегда лежал короткоствольный пистолет.
Однажды, когда она ехала по пустынной дороге недалеко от Дезерт-Хот-Спрингса, к ней привязались двое местных нахалов в ободранном пикапчике. Из тех, кто кидается охотиться на редких птиц, как только они попадают в список исчезающих видов, чтобы успеть ухва-
тить свое, пока можно. Из тех, кто пишет у себя на воротах: «Осторожно — здесь разводят гремучих змей», чтобы к ним не лезли посторонние, как будто они вообще могут кому-нибудь понадобиться.
Парни оттеснили ее на обочину и заставили остановиться. Один вразвалку подошел к ней с банкой пива в руке и сказал:
— Эй, красотка, ты не слишком далеко от дома заехала? Грузи свой велосипед в кузов, мы тебя подвезем.
Прежде чем она успела снова вывести велосипед на асфальт, подошел и второй, слизывая пивную пену с верхней губы — единственного более или менее чистого места на его физиономии.
— Давай, крошка, садись к нам.
Брида со вздохом полезла в сумку. Когда она собралась ехать дальше, оба лежали лицом в песок около своего пикапа, заложив руки за голову, и плаксивыми голосами уверяли, что они просто хотели пошутить.
— Конечно, сейчас жарковато, — ответила она, — но у вас полный радиатор воды, а если она и отдает антифризом, то все равно вкус у нее ничуть не хуже, чем у той дряни, которую Вы обычно хлещете. И заткнитесь, а то ведь я могу и забыть, что все люди братья.
Она спустила им два колеса, забрала с собой ключ зажигания и выбросила его по дороге. Эта прогулка доставила ей особенно большое удовольствие. В ту ночь она спала, как младенец.
Когда Брида Берроуз, в черной эластичной велорубашке и черных эластичных брюхах в обтяжку, выехала по Рамон-роуд на Боб-Хоуп-драйв и, миновав Дайна-Шор- драйв, свернула направо, на Фрэнк-Синатра-драйв, настроение у нее стало уже заметно лучше. Она еще раз повернула направо и на секунду остановилась там, где обсаженная олеандрами дорожка вела к имению издателя Уолтера Энненберга. Каждый Новый год он устраивал самые роскошные зо всей округе приемы, где неизменно появлялся сам Рональд Рейган. У ворот стояли двое охранников, и Брида, уже слегка вспотевшая и очень довольная жизнью, крикнула им:
— Он опять забыл меня пригласить!
Охранники, улыбнувшись, помахали ей, она снова налегла на педали и с развевающимися из-под шлема волосами понеслась мимо клуба «Тамариск», где жил сам Фрэнк Синатра, назад, на 111-е шоссе. К тому времени, когда она снова подъезжала к Кафедрал-Сити, неприятный осадок от встречи с Линном Каттером бесследно исчез.
Брида догнала медленно катившую вдоль обочины патрульную машину. Там сидела женщина в полицейской форме, очень хорошенькая и совсем молодая. Брида тоже пришла в полицию совсем молодой. «Скоро эту милую девушку переведут в группу расследования сексуальных преступлений, — подумала она. — Ей придется в форменных брюках и ботинках с подковами обшаривать переулки и допрашивать всех этих потных мужиков, женатых и многодетных, но всегда готовых заплатить двадцатку за отсос, сороковку за палку или полсотни за то и другое вместе». Ей захотелось что-нибудь сказать этой молодой женщине, но что она могла сказать? Это ведь не просто работа, это жизнь..
Но теперь эта жизнь — уже не ее. Она — как там сказал Линн Каттер? — бывшая. И теперь надо подрабатывать к пенсии, потому что дочка в Беркли обходится чертовски дорого, даже если ее отец и помогает.
Перебравшись в Палм-Спрингс, она узнала, что все эти роскошные особняки, мимо которых она проезжала во время своих велосипедных прогулок, для хозяев всего лишь второй или третий дом, куда они наведываются не чаще одного-двух раз в год, Ока часто прикидывала, во что им обходится уход за садом, когда их тут нет.