Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

Голубой «бьюик» ему очень понравился. Ему всегда нравились большие американские машины. Вот бы иметь такую дома! Он надеялся, что здесь никто его не найдет, если он будет ездить на такой машине.

Купить подержанный автомобиль оказалось куда проще, чем ему говорили. В Мехикали он достал фальшивые водительские права штата Калифорния. На вся-

кий случай у него были и мексиканские права, тоже фальшивые. Обыкновенный мексиканец, в Калифорнии по делу — приехал вести переговоры с лос-анджелесской фирмой, которая собирается строить завод по ту сторону границы, где рабочая сила дешевле, и выпускать там радиосхемы.

Зато одежда в Палм-Спрингсе оказалась невероятно дорогой. Одни только туфли — легкие белые полуботинки с кисточками на шнурках — обошлись ему в сто восемьдесят пять американских долларов. Столько не стоил ни один из костюмов, которые он когда-либо покупал. Но в новой одежде он почувствовал себя увереннее.

Продавец подобрал ему бордовый блейзер, кремовые брюки и три рубашки разных цветов. Он сказал продавцу, что хочет быть прилично одетым, чтобы можно было в Палм-Спрингсе показаться вечером на людях. Пиджак и брюки он решил, когда вернется домой, отдать зятю — тот наверняка обрадуется такому красивому пиджаку с золотыми пуговицами. А рубашки он оставит себе. Они были из хлопчатобумажной материи, такой тонкой он еще не видел. Особенно розовая, необыкновенно мягкая и приятно облегающая тело. Он взглянул в зеркальце заднего вида и с удовлетворением отметил, что раздражение на верхней губе уже почти прошло. О том, что раньше здесь были усы, говорил только более светлый оттенок кожи.

Он купил две шляпы. Одну — панаму, про которую продавец сказал: «Это как раз для вас». И другую — соломенную, серого цвета, с загнутыми полями: такие шляпы он видел на туристах в Палм-Спрингсе. Лысых здесь попадалось много, особенно среди пожилых людей, но все же он решил ходить только в шляпе.

Свою легенду он отрабатывал целые две недели и на этот счет особенно не беспокоился. Боялся он только одного — что оставил какой-нибудь след, когда поддался панике в аэропорту. Ему все время приходилось напоминать себе то, что он хорошо знал: американские полицейские — никакие не суперсыщики. Очень трудно

избавиться от чувства неполноценности. По существу, большинство его соотечественников только и умеют, что чувствовать себя неполноценными по сравнению с любым американцем.

Подлинная жизнь совсем непохожа на телефильмы, где полиция США с помощью новейшей техники раскрывает любое преступление. Когда он готовился к этому заданию, товарищи постоянно твердили ему: любой полицейский в США ничем не лучше его. Самая обыкновенная полиция, которая даже не замечает большинства серьезных преступлений. А по-английски он говорит, скорее всего, лучше, чем любой из них — на его языке. Так кто же тогда неполноценный?

Он свернул направо, на ту улицу, название которой заучил наизусть. В этом районе было множество небольших фабрик, но даже здесь улицы украшали роскошные деревья и цветники. По обе стороны конторы росли веерные пальмы метров в тридцать высотой. Со ствола у каждой свисала густая оборка из сухих листьев, похожая на юбку. Приятно было увидеть здесь веерные пальмы, которых так много в его стране. Может быть, это хорошая примета? Он надел пиджак с золотыми пуговицами и вошел в контору.

За столом что-то писала женщина, другая разговаривала по телефону, стоявшему около картотеки. Дверь, разделенная по горизонтали на две половины, вела на склад. Верхняя половина двери была приоткрыта, и оттуда слышались голоса.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? — спросила женщина за столом.

Она была, наверное, ровесница его жены, но светловолосая, светлокожая и совсем не такая красивая. А уж накрашена, как те потаскухи, что приставали к нему в Мехикали, когда он добывал себе фальшивые документы.

— Я хотел бы узнать насчет надгробия, — сказал он с легким певучим акцентом.

— Что-нибудь черного цвета? — Она раскрыла ка-

кую-то брошюру, лежавшую на столе. — Вот, пожалуйста, — плита сорок на семьдесят, чуть больше четырехсот долларов. Я думаю, вы согласитесь, что цены у нас умеренные. Но лучше всего жемчужно-голубой гранит из Норвегии, это около тысячи долларов. В оригинальном оформлении — на двести долларов дороже.

Он полистал брошюрку и сказал:

— Видите ли, я говорил с одним человеком, который в сентябре прошлого года похоронил где-то здесь свою мать. Он рассказал мне, какое надгробие поставили на ее могиле. Очень, очень красивое надгробие. Возможно, его делали у вас. Мне нужно точно такое же.

— Мы не делаем надгробия сами, мы их заказываем. Как фамилия этого клиента?

— В том-то и дело, что я не знаю.

— А как фамилия покойной?

— К сожалению, я и этого не знаю.

— Тогда чем же я могу вам помочь?

Сколько в этой стране женщин, которые говорят, не вынимая жвачку изо рта! Жевать она, правда, перестала, но жвачку не вынула и во время разговора перекатывала ее языком с места на место. Нет, никогда ему не нравились американские женщины.

— Я точно знаю, когда он звонил, чтобы заказать надгробие, — сказал он. — В сентябре, тринадцатого числа.

— А где похоронили покойную? На кладбище в Кафедрал-Сити?

— Не знаю. Вы уж простите, пожалуйста, мне очень мало что известно. Я знаю только, что в тот день он заказал надгробие для пожилой женщины. С высеченными на нем орхидеями.

— С орхидеями? Значит, это было оригинальное оформление.

— Да. Видимо, так.

— Мы можем сделать для вас орхидеи или любые другие цветы. Надгробие можно заказать из красного

камня, а можно из зеленого. Зеленый — очень красивый цвет.

— Нет, нет, прошу вас, — сказал он. — Мне нужно в точности такое же надгробие, как то, которое было заказано в сентябре прошлого года, тринадцатого числа.

— Минутку, — сказала она и протянула руку к телефонной трубке. Ее неожиданное движение испугало его, но на этот раз он не поддался панике. «Ну что она может сделать? — сказал он себе. — Только позвонить хозяину, и больше ничего».

— Сэм, будь добр, зайди сюда на минутку, — сказала женщина в трубку.

Он притворился, будто просматривает брошюры на столе. Через некоторое время дверь склада открылась, и вошел человек в комбинезоне.

— Да?

Сразу было видно, что это рабочий человек. Беглец уже понял, что с рабочим человеком иметь дело в этой стране легче, чем с другими. Руки у человека были, как у парней из тамарисковой рощицы — тех, которым он не велел брать машину и которые его не послушались. Из газеты он