Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

О Боже, чем все это ко-о-ончится?

Я от тебя без ума-а-а…

Голова болела, он с трудом сдерживал тошноту. И в ушах стоял звон — здорово она ему врезала. А утром придется встать и иметь дело с Нелсоном Гаримом. И от этого блюза ему захотелось плакать. Как щемит сердце!

Боже, чем все это ко-о-ончится?

Я от тебя без ума-а-а…

И откуда они все это знают? Ведь чурбаны неотесанные, а каждый раз попадают в самую точку!..

Джек Грейвс в три часа ночи тоже не спал, но совсем не из-за того, что перебрал. Он долго просидел в баре, болтая с ветеринаром, но даже не допил вторую кружку пива. А Док выпил много кружек и еще три джина с шипучкой, которые ему с готовностью ставил Джек Грейвс.

Старый ветеринар был до смерти рад случаю поведать такому внимательному слушателю все истории про гольф, какие только знал. Он пообещал дать Джеку Грейвсу рекомендацию в свой загородный клуб, если тот действительно захочет туда вступить, но предупредил, что гольф — дело серьезное.

И за все это время, попивая пиво и рассказывая анекдоты про гольф, Док ни разу не обратил внимания, что Джек Грейвс то и дело перебивает его посередине очередной истории и задает ему каверзные вопросы про Клайва Девона, на которые он отвечает с полной откровенностью, спеша рассказать еще один анекдот.

А когда Джек Грейвс убедился, что Док крепко выпил, он перестал хитрить и стал спрашивать напрямик. К этому времени Док считал его своим закадычным другом и рад был выложить все секреты Клайва Девона, предупредив, правда, чтобы тот никому ничего не говорил, хотя половина посетителей бара все это от Дока уже слыхала.

К полуночи Джек Грейвс был уже дома, в Уинди- Пойнте. Он постоял у машины, прислушиваясь, нет ли поблизости койотов, но в эту ночь они, к сожалению, охотились где-то в другом месте. В пустыне разносились только крики совы, и один раз ему показалось, что под кустом прошуршала гремучка. Вряд ли, конечно, — еще зима, но он все-таки, повинуясь невольному побуждению, подошел к кусту и пошевелил его ногой. Послышался шорох — кто-то пустился наутек, В пустыне есть зверюшки, которые прикидываются гремучками, чтобы отпугивать хищников, — наверное, это какая-нибудь из них. Человека в пустыне тоже подстерегает много опасностей, но Джек Грейвс не боялся. Во всяком случае, этого.

Он знал, что сегодня хорошо поработал. Брида и Линн придут в восторг, когда услышат все, что он выяснил про Клайва Девона. Он с удовольствием им помогал, но большой радости все же не испытывал, а наоборот, ему было как-то тревожно. Вот и ладони вспотели. Он вытер их о куртку и еще немного послушал, нет ли койотов, но они так и не появились.

Как и Линну Каттеру, ему не спалось. Однако он не стал слушать никаких блюзов, а позволил себе заняться очень опасным делом. Перед самым увольнением на пенсию психиатр сказал, что его будут преследовать непрошеные видения, но главное — не бередить рану. Психиатр предупредил, что, когда человек бередит свою рану, это может кончиться смертельным заражением крови.

Но именно этим Джек Грейвс сейчас и занимался — он вызывал духов. Его могли бы отвлечь койоты, но их

нс было слышно, только ветер со свистом проносился над песчаной пустыней и тяжело вздыхал в горных ущельях. Такое иногда бывает — ветер может тяжело вздыхать. Хоть бы койоты появились…

Он снова стоял наготове у двери черного хода. Если бы его напарник не растянул себе мышцу, они взломали бы парадную дверь, и ему не пришлось бы там стоять, когда выбежал мальчишка…

Беглец был занят тем, чего еще никогда не делал и что ему следовало сделать еще дома: писал завещание. Он непременно написал бы его дома, если бы ему могло прийти в голову, что задание окажется настолько опасным. Если бы он хоть на мгновение мог предположить, что все кончится таким провалом.

Был уже четвертый час ночи, но он так и не сомкнул глаз. Какой там сон — после всего этого ужаса в похоронном бюро! А что его ждет впереди? Он думал о том, успел ли этот кудрявый полицейский разыскать Джона Луго и допросить его. Только одно хорошо: Джон Луго не будет иметь ни малейшего представления о том, чего от него хочет этот полицейский. Откуда ему догадаться, что кто-то пытается выйти на него через похороны его матери?

Полицейский молодец, что его разыскал, но ни ему, ни Джону Луго и в голову не придет, при чем тут надгробие Марии Магдалины Луго. По крайней мере, беглец очень на это надеялся. Чтобы понять, в чем дело, им понадобится еще очень много думать и расспрашивать, А к тому времени, как они разберутся, будет уже поздно, беглец сделает то, что ему пору чено. Больше он ни о чем не мечтал.

Он отложил блокнот, в котором писал завещание. Завтра он отправит его по почте. Написать завещание было нетрудно. Все, что у него есть, он оставлял жене и детям: автомобиль, мебель, крохотный домик на четыре комнаты, купленный в рассрочку и еше полностью не оплаченный, — домик, который будет слишком тесен

для его семьи, даже если он не вернется. Ему уже тридцать девять, но за все годы каторжной работы он так ничего и не скопил.

Нужно поспать, иначе он не сможет выполнить задание. Жаль, что нет с собой никакого снотворного. Там, дома, можно зайти в аптеку и купить что угодно, но в этой стране на любое лекарство нужен рецепт от врача.

Беглец снова придвинул к себе блокнот, открыл его на чистой странице и написал:

«Дорогая моя жена!

Когда ты получишь это письмо, я или буду дома, рядом с тобой, или предстану перед Господом Богом. Если Господь заберет меня к себе, ты должна быть сильной ради…»

Дальше писать он не мог. Он встал, пошел в ванную, выпил глоток воды, посмотрел на себя в зеркало и твердо решил, что не позволит себе заплакать.

Брида Берроуз впервые в жизни спала не раздеваясь. Такого ужасного похмелья у нее не было лет с двадцати. В голове словно копошились черви. А телефон все звонил и звонил.

Не пытаясь встать, она как была на спине подползла к краю кровати и принялась шарить по ночному столику, где обычно стоял телефон. В конце концов она нащупала его на полу. Как он