Истинным злодеям свет (не) к лицу - Рина Чар

— Спокойной ночи, сумеречная леди. Постарайся завтра не бить по голове никого важного.

И почему я вообще ждала, что он бросит мне что-то в спину?

— Никаких гарантий, Ваше Сиятельство, — ответила я, не оборачиваясь, и скрылась в коридоре, с трудом сдерживая довольную улыбку.

Отцовский артефакт отвода глаз работал безупречно, так что я без труда миновала сонных патрульных и проскользнула в святая святых — закрытый архив Академии.

На удивление дверь поддалась слишком легко.

Несмотря на легкий укол паранойи, я быстро сориентировалась в полумраке и нашла нужный сейф в секции высшей менталистики. Четыре, восемь, ноль, один. Механизм тихо щелкнул, и в моих руках оказалась увесистая красная папка с золотым тиснением в виде совы.

— Слишком просто, — пробормотала я, пряча документы в пространственный карман. — Обязательно должен быть подвох.

«Не кликай беду, Роксана!» — мысленно одернула я сама себя.

Словно в ответ на мои слова, в дальнем конце коридора раздались шаги. Торопливые. Неуверенные.

Я бесшумно скользнула в тень между стеллажами, покрепче сжав активатор иллюзии. Дверь архива приоткрылась.

Мои брови поползли вверх.

Светлая дева. Надежда Империи и без пяти минут официальная жена регента. Вот только выглядела Аврора совершенно не по-геройски. Даже благостной ауры не наблюдалось. Плечи опущены, светлые волосы небрежно растрёпаны, а в глазах отражалась усталость. Она прошла вглубь помещения, провела тонкой рукой по пыльному корешку какой-то энциклопедии и опустилась на стул, подперев лицо ладонью.

И что же забыла невеста наследного принца посреди ночи в закрытом архиве?

Я могла бы уйти, пользуясь артефактом, но природное любопытство взяло верх. Вряд ли она побежит звать стражу или кому-то проболтается. Девушка явно искала здесь уединения, хотя, по идее, должна была порхать от счастья накануне свадьбы века.

Деактивировав невидимость, я сделала плавный шаг из тени.

— Магистр Северин по ночам не принимает, леди Аврора.

Девушка вздрогнула и резко вскинула голову, но, к ее чести, не закричала. В расширенных глазах мелькнул испуг, который тут же сменился обреченным смирением.

— Роксана? Что вы здесь делаете?

— Ищу вдохновение. В моем нынешнем статусе это единственное, что помогает отвлечься, — ровно ответила я, прислонившись плечом к стеллажу. — А вот что делает невеста наследника в рабочем пространстве чужого мужчины посреди ночи? Сбежали из золотой клетки подышать… эм… пылью? Специфический у вас вкус.

Аврора отвела взгляд. В оригинальном романе её интерес к лабораториям Северина был прост: она любила всё неизведанное. Гениальный учёный, который был безумно в неё влюблён, мог спокойно это предоставить. Мужчина стал для неё другом, готовым на всё ради её мимолетной улыбки. И он безропотно наблюдал за развитием событий, ничего не предпринимая.

Впрочем, сейчас, глядя на её ссутуленную фигуру, я видела иную причину.

— Во дворце… слишком светло, — наконец тихо произнесла она, нервно теребя край платья. Неожиданно. — Люди вокруг вечно улыбаются, превозносят нас, а я… Я перестала понимать, где мои настоящие чувства. Здесь, на территории магистра Северина, всегда было спокойно. Его магия… очищает? Заставляет думать иначе.

Надо же. А канонная святая оказалась не такой уж слепой. Радость Аурелия начала её душить. Неужели это и есть настоящая, внутренняя сила главной героини?

Совсем скоро в день их свадьбы произойдет масштабный прорыв искажённых. Главный герой не потеряет надежды о срыве бракосочетания, направив всю свою злость на уничтожение монстров. Всё пройдет успешно, и светлые станут ещё более почитаемыми.

А затем наступит момент, не дающий мне спать по ночам.

В романе семью ван Дерн публично обесчестят и казнят за использование запрещенной магии. Самая ирония заключалась в том, что обвинения были правдивы. Настоящая Роксана, слабая и болезненная девочка, не пережила бы и пятнадцати лет. Мой отец, Алексан ван Дерн, нарушил все мыслимые законы мироздания, чтобы спасти свое дитя.

В результате появилась Роксана из романа. Неясно, чья душа там обитала, но всё закончилось трагично.

Однако в юном теле после очередного приступа между жизнью и смертью появилась я. Получится ли у меня изменить финал?

Отец в этой реальности не использовал запрещенную магию. Напротив, он направил все силы, чтобы скрыть о моей химерной сущности. И продолжает помогать другим. Мы существуем и дышим только благодаря отцовским артефактам сокрытия, блокирующим истинную природу. Если Аурелий получит абсолютную власть и выжжет всех «монстров», его инквизиторы возьмутся за тотальную чистку знати. Наши секреты вскроются в первый же день.

Я просто не могла позволить ему победить. Потому до последнего не расторгала помолвку. Даже малейшее изменение могло повлечь большие перемены. В моем случае это недопустимо. Это вопрос банального выживания моей семьи.

Перечитывая и вспоминая сюжет, я поняла: Деймос — наша единственная лазейка.

Даже без соглашения о восстановлении репутации я бы это сделала. Одно дело — помочь с искаженными и совсем другое — легально разобраться с Аурелием. Я хотела столкнуть братьев. Но… Все усложнилось, и теперь я не знала, как поступить правильно.

— Ясный ум — это непозволительная роскошь в нашем мире, Аврора, — произнесла я, отрываясь от стеллажа. — Особенно когда правитель хочет, чтобы все вокруг были счастливыми и послушными.

— Вы говорите ужасные вещи, Роксана, — нахмурилась она, но в голосе не было былой уверенности.

— Я называю вещи своими именами. Ваш жених — нарцисс, который выжигает всё, что не отражает его собственное великолепие, — жестко ответила я, подходя ближе, смотря на неё сверху вниз.

— До недавнего времени именно вы были его невестой. Как вы можете такое говорить?

— Именно потому, что была, — сделала я многозначительный акцент на последнем слове, — я имею полное право это говорить. Если вы помните, меня бросили перед всей знатью, точно я сломанная игрушка. Это было оскорбительно, ведь никто не предупредил семью о расторжении договора.

Аврора замолчала, поджав губы. Видимо, она корила себя за тот инцидент. Однако я не винила её — девчонка являлась предлогом. Он чувствует к ней симпатию, однако проявлять ее не умеет. Да, он может быть обольстительным. Когда-то и я наивно верила, что из этого очаровательного светлого мальчика не может вырасти тиран. Но… Нет. Может.

Аурелий всё равно сделал бы так, как ему выгодно. Он плод воспитания больного императора, привыкший использовать людей как инструменты. И в целом это не плохо, если бы не страдал простой народ. Впрочем… Все страдали, даже не подозревая этого.

— Вы пришли сюда интуитивно, потому что чувствуете угрозу, — продолжила я мягче. — Свет Аурелия ослепляет, но совершенно не греет.