Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак

— Ты можешь не дергаться?! — прикрикнула Саша и выхватила телефон.

Девушка подошла вплотную к стене и стала медленно осматривать каждый дюйм. Внезапно она издала радостный вопль, и Миша поспешно присоединилась к ней. С левой стороны, в самом темном месте, они обнаружили, что стена эта скрывает за собой другую, параллельную ей, а между ними находится узкий проход. В него с трудом, но можно было протиснуться.

— А что, если там снова тупик? — испугалась Саша.

— Но это хотя бы что-то, — ответила Мишель. — Надо идти туда.

Ринальди первая полезла внутрь. Она легко просочилась между стенами и вдруг пропала. Саша уже было испугалась, но в свете фонарика показалась рука Мишель и поманила ее за собой. Покровская начала протискиваться в слишком узкую для нее щель и практически на выходе почувствовала, что зацепилась одеждой за какой-то неровный выступ.

— За следующей стеной есть такой же проход, и оттуда идет свет! — обрадовала Мишель. — Поспешим!

— Я не могу, — жалобно произнесла Саша.

— Что значит, не могу?

— Я застряла.

— То есть как застряла? Давай вылезай! Говорю, кушать надо меньше!

— Да дело не в этом! Футболка за что-то зацепилась.

— Ну, знаешь… — недовольно произнесла Мишель и подошла к подруге. — Футболкой больше, футболкой меньше.

— Ага. О своих туфлях ты по-другому думаешь.

Миша с кислой миной поставила обувь рядом с Сашей и заявила:

— Хорошо. Я оставляю их здесь, а ты рвешь футболку, но вылезаешь ко мне.

— Помоги мне лучше.

Мишель вздохнула, но схватила подругу за руку и сильно дернула на себя. Та вырвалась из заточения под звук трескающейся ткани. Задняя часть футболки порвалась, и Сашина спина наполовину оголилась. Более того, выступ, за который она зацепилась, оставил на теле несколько глубоких царапин. Девушка застонала.

— Не могла осторожнее? — спросила она, кривясь от боли.

Мишель бросила взгляд на раны подруги, виновато улыбнулась и тихонечко, пока та не видит, надела туфли.

— До свадьбы заживет, не волнуйся. Пойдем дальше.

И они пошли вперед. Саша морщилась — ноющая боль не проходила. За поворотом они увидели просторный зал без окон, освещенный многочисленными свечами.

— Цивилизация! — восторженно проговорила Миша. — Мы скоро найдем людей! Нас спасут!

Однако Саша не спешила разделять ее радость. Помещение, в котором они оказались, походило на старинный, построенный немало веков назад склеп. Он выглядел ухоженным, но не факт, что смотрители бывали здесь часто и что из него так легко выбраться. Саша оглянулась и отметила — проход, через который они попали сюда, совершенно незаметен для непосвященных. И это вызвало еще больше опасений. Возможно, они ненароком нарушили право частной собственности.

Склеп был большим и длинным. Здесь неприятно пахло парафином, затхлостью и чем-то сладковато-приторным. Ровными рядами друг за другом стояли каменные гробы. Одни были слегка разрушены временем, другие оставались целыми. За некоторыми из них следили тщательнее и заделывали появляющиеся трещины, тогда как за более старыми уход был минимальным. Оценив увиденное, Саша уверилась, что люди здесь действительно появлялись и, по всей видимости, не так редко, как ей показалось сперва. Свечи, горевшие повсюду, кто-то должен был менять. Девушка заметила, что у каких-то гробов сдвинута верхняя плита, и можно заглянуть внутрь, чего, конечно, ни она, ни Миша делать не стали. Но подойти к одной из целых могил они все же решились.

Мишель с трудом прочла надпись, вытесанную на каменной плите, громко охнула и зажала рот рукой. Она перебежала к другому гробу, потом еще к одному, и еще. Саша неотступно следовала за ней.

— Что там написано? — спросила Покровская, все больше нервничая.

— Здесь покоятся бывшие папы и особо известные понтифики… — пискнула ее напарница.

— Ого! — раскрыла глаза Саша. — Не каждый день такое увидишь.

— Куда там! Обычному человеку, тем более женщине, сюда вообще хода нет, — сдавленно произнесла Миша. — Это подземелье Ватикана!

Саше стало не по себе. Она оказалась полностью права — место это запретное. Она знала, как тщательно служители римской церкви скрывают подземелья столицы своей веры. Мишель тоже задумчиво притихла. То ли ее охватил благоговейный трепет перед покоящимися здесь людьми, то ли она сама была напугана не меньше подруги.

— Нам надо линять отсюда, — сказала она после продолжительного молчания. — Если нас здесь поймают, нам не поздоровится.

Она попятилась к высоким крутым ступеням, ведущим наверх из усыпальницы, но снова затормозила у одной из могил и наклонилась над нею.

— Смотри! Здесь написано «Quaerite Et Invenietis».

— Ты что, знаешь латынь? — усомнилась Саша.

— Вообще-то у меня жених — врач. Почитала на досуге пару его книг.

— И как переводится эта фраза?

— Да ты что! Это Евангелие от Матфея! Ты должна была слышать! Это означает: «Ищите и откроете истину».

— И какую же истину мы откроем? — полюбопытствовала Покровская.

— Истину о Черной Мадонне, конечно же! Я не зря сюда попала! Меня вела сама судьба! Теперь я знаю свой путь!

— Путь? — усмехнулась Саша.

Она начала уставать от этой чудачки.

— Да… — тихо сказала Мишель. — Искать истину…

Больше она не произнесла ни слова. С одухотворенным видом девушка уверенно двинулась в сторону лестницы. Она оглянулась на Сашу и, героически вздохнув, начала подниматься. Несмотря на боязнь натолкнуться на служителей Ватикана, подруги решили, что оставаться здесь страшнее.

На самом верху круговой лестницы девушки увидели перед собой большую кованую дверь. Миша дернула ее на себя и поняла, что она закрыта с обратной стороны. Саша и Мишель переглянулись и, не сговариваясь, стали колотить по ней кулаками. Почти сразу дверь отворилась, и на девушек с огромным удивлением уставился высокий молодой человек в форме швейцарских гвардейцев, которые издавна охраняли Ватикан.

И вот тут-то началось! Он громко окликнул товарищей. Те примчались на его зов и без лишних разговоров скрутили подругам руки за спиной. Они не отвечали на их вопросы и мольбы, просто продолжали вести по каменным коридорам с высокими потолками. Их втолкнули в маленькую комнатку и оставили одних. Девушки были так напуганы, что не могли разговаривать между собой, лишь