Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

— Почему здесь так сыро? — прокричал он мальчишке, когда тот повёл его наверх.

— Что?

Сэм повысил голос и повторил вопрос.

— Нужна сырость, сэр, чтобы хлопковая нить не рвалась!

Последнее слово звонко отразилось по коридору верхнего этажа, где стены приглушали шум расположенных ниже цехов до тяжёлого гула. Господи, по мнению Сэма, работа на фабрике была существованием жалким, негодным ни для человека, ни для животного.

А ведь когда-то эти гигантские фабрики не уродовали сельскую местность. В детстве Сэма были мастера, которые у себя в коттеджах пряли хлопок и шерсть в нить. Потом связывали пряжу в тюки, передавали в следующий дом, где другой мастер ткал из неё ткань. Работа наверняка была тяжёлой. Но ею занимались семьи, владевшие ремеслом, а не огромные фабрики, выплёвывавшие ткань под грохот машин, пока люди вкалывали, кормя бездушного дьявола.

Мальчишка остановился у двери и постучал. Если изнутри позволили войти, Сэм этого не услышал, но мальчик всё равно открыл дверь и жестом пригласил его.

Быстрого взгляда хватило, чтобы увидеть небольшой, аскетичный кабинет. Полки были заполнены аккуратно сложенными бумагами, бухгалтерскими книгами и свёрнутыми листами. Перед простым деревянным столом стояли два стула. На столе лежали ещё бумаги и письменный прибор, а рядом — фарфоровая миска с водой, в которой мокла ткань. Через окно за столом лился солнечный свет. Благодаря ему свечи в комнате оставили незажжёнными, что, вероятно, позволяло хозяину фабрики неплохо экономить. Свечи нынче стоили недёшево, даже сальные. И, хвала небесам, шум здесь был ещё на несколько порядков тише.

Взгляд Сэма остановился на пожилом мужчине, который поднялся из-за стола. Мистер Мюррей был невысок и коренаст и, похоже, придерживался квакерской неприязни к украшениям и ярким цветам. Сюртук, жилет и панталоны — всё тёмно-серое. Шейный платок завязан просто и бел так же, как грива волос старика, прямыми прядями касавшаяся воротника. На семидесятилетнем лице залегли морщины вокруг глаз и глубокие складки от носа к губам. Карие глаза за проволочными очками смотрели на Сэма с проницательным умом.

— Мистер Келли, — сказал старик. — Прошу, садитесь. Чем обязан удовольствию видеть вас, сэр?

Речь мистера Мюррея звучала немного невнятно. Сэму понадобилась секунда, чтобы заметить припухлость нижней челюсти. Он поблагодарил хозяина, и, когда оба сели, мистер Мюррей потянулся к ткани в миске. Поморщившись, отжал её и осторожно приложил к щеке.

— Простите за этот странный вид, мистер Келли. Боль почти невыносима, а холодный компресс помогает лучше припарки, которую прописал аптекарь.

— Вас ранили, сэр? — спросил Сэм. Учитывая пацифистские убеждения квакеров, представить управляющего фабрикой участником драки было трудно.

Управляющий вздохнул.

— Хотел бы я, чтобы какой-нибудь негодяй просто заехал мне по лицу. Такие повреждения заживают. А мои мучения, боюсь, продолжатся. Цирюльник недавно вырвал мне почти все зубы и снабдил вот этими проклятыми протезами. — Он открыл рот, демонстрируя блеск зубов и золотой проволоки.

— А-а. — Сэм послушно заглянул ему в рот. — Всё же лучше, чем совсем без зубов, пожалуй.

Но внутренне он едва подавил дрожь. Слава Богу, все его собственные зубы пока были на месте. В Лондоне он знал одного мирового судью, которому пришлось поставить протезы, и находил это ироничным: большинство искусственных челюстей делали из зубов казнённых преступников. Сэм всегда гадал, не набит ли рот того судьи зубами людей, которых тот сам отправил на виселицу. Правда, после войны протезы делали и из зубов солдат, погибших на поле боя, — так называемые «ватерлооские зубы». Теперь, глядя в рот квакера, Сэм невольно задумался, не видит ли зубы какого-нибудь бедняги, погибшего на Континенте. Он испытал облегчение, когда мистер Мюррей наконец закрыл рот.

— Да, вы правы, мистер Келли, — невнятно произнёс Мюррей, передвигая тряпку вдоль челюсти. — Я предпочитаю настоящую еду каше и бульону. Но подозреваю, вы приехали не для того, чтобы обсуждать мои протезы. Что привело человека с Боу-стрит в Манчестер? Опять неприятности с луддитами?

— Нет. Я здесь из-за убийства мистера Гарольда Стоуна.

Брови Мюррея взлетели вверх.

— Мистера Стоуна с фабрики Бэнкрофта? Из Ист-Динглфорда?

— Да.

— Я не слышал. Убийство, говорите? Вы уверены, что это не дело луддитов? Они годами активны в этих краях. Не то чтобы у них совсем не было причин для злости. — Карие глаза за очками потемнели от неодобрения. — Слишком многие владельцы позволяют малым детям работать на фабриках. Позор. Только на прошлой неделе у бедной девочки фартук затянуло на вал одного из станков. Её разорвало на куски.

— На моей фабрике никто младше десяти лет не работает, — добавил мистер Мюррей с заметной гордостью.

— Луддиты не имеют отношения к смерти мистера Стоуна, — подчеркнул Сэм. — Идёт расследование, чтобы найти убийцу.

— Не понимаю, чем могу помочь, мистер Келли. Лорд Бэнкрофт нанял меня управляющим, когда только построил свою фабрику. — Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок, продолжая прижимать мокрую холодную ткань к опухшей щеке. — Это было в год Господень тысяча семьсот восемьдесят девятый. С тех пор хлопковая промышленность сильно изменилась. — Он снова посмотрел на Сэма. — Я слышал слухи, что фабрика Бэнкрофта испытывает финансовые трудности.

Сэм вспомнил вчерашнее ворчание рабочих о том, как ради экономии в полпенни жертвовали безопасностью.

— Странно, — сказал мистер Мюррей, перекладывая ткань на другую сторону лица.

— Почему?

— Скорее, удивительно. В деловых вопросах лорд Бэнкрофт был не похож ни на одного известного мне дворянина. Высший свет вкладывает деньги и ждёт прибыли. Большой прибыли, — сухо добавил он. — Но при этом никто не хочет создавать впечатление, будто лично занимается делами.

Сэм хмыкнул.

— Да. Работать руками — удел низших.

Мистер Мюррей кивнул.

— Однако