"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Мерли снова кивнула.

– Это не само собой разумеется.

Мерли продолжала молча кивать.

– Каро была бы довольна. Это уж точно.

Мерли подняла голову. Она нахмурила лоб, как делала это всегда, когда над чем-то долго размышляла. Ее поведение начинало меня беспокоить.

– Что может быть такого страшного в изучении живописи? – Мерли вопросительно на меня посмотрела. – Я имею в виду, что для меня это было бы ужасно, но для Ильке? У нее явно талант. Я этого не понимаю.

– Может быть, она ненавидит свою учительницу рисования? Или в детстве случайно выпила баночку акварельной краски? Но возможно также, что…

– Ютта! Ты же не слепая. Если бы у тебя был такой талант, то ты, по крайней мере, принимала бы во внимание возможность изучения искусства.

У меня не было желания заниматься разгадкой всяких нелепостей. Я просто хотела сидеть на кухне и наслаждаться капучино.

– И что в этом такого удивительного?

– Горячность, с которой она прореагировала, – сказала Мерли. – Сразу же выпалила ответ.

И страх в глазах Ильке. Теперь я была совершенно уверена в этом, но не хотела затрагивать эту тему. Наша жизнь только-только стала налаживаться. И я не собиралась мешать этому процессу даже одной-единственной мыслью, чтобы ненароком не накликать беду.

– Возможно, какое-нибудь неприятное воспоминание из детства. – Я положила руку на плечо Мерли. – Прекрати внушать себе всякие глупости. Майк – милый, симпатичный, совершенно нормальный парень, и Ильке – милая, симпатичная, совершенно нормальная девушка. И мы все будем жить в этой квартире мило, симпатично и совершенно нормально.

– Аминь, – сказала Мерли и встала, чтобы сварить себе еще одну чашку капучино.

Майк был очень рад, что Ильке так быстро нашла общий язык с девушками. И что те в свою очередь тоже полюбили Ильке. Он готов был скакать от радости, теперь у него был свой дом и свобода, появившаяся благодаря этому. Он часто стоял посреди своей комнаты, осматривал все вокруг и приходил в восторг от всякой мелочи.

Все пока производило впечатление временного – в комнате было слишком прибрано, почти голо. Здесь пахло свежей краской и не было заметно почти никаких следов жизни. Определенные признаки, что это помещение жилое, появятся позднее и не сразу.

Наконец-то он жил своей собственной жизнью и мог сам решать, с кем делить ее. В качестве ответной услуги за финансовую поддержку отец потребовал, чтобы Майк нашел себе дополнительную работу. И Майк собирался в ближайшее время заняться поисками такой работы.

Времени для этого у него было предостаточно. Ильке приходила к нему не так часто, как ему хотелось. Майк не спрашивал ее, чем она занималась после обеда, хотя ему было очень интересно. Неопределенность сводила его с ума.

Но Ильке должна была рассказать ему об этом по своей воле. Он никогда не сможет стать частью ее жизни, если она сама не захочет этого. Если он будет слишком цепляться за нее, то наверняка потеряет. А этого он боялся больше всего на свете. Страх потерять Ильке был так велик, что Майку часто снились сны об этом. В этих снах он колесил по лесам, продирался сквозь плотные толпы людей и бежал, задыхаясь, по бесконечным полям в вечных поисках Ильке, которая только что была рядом и вдруг исчезла.

– Не связывайся с женщинами, – на днях шепнул ему на ухо Клаудио. – Они разобьют тебе сердце. – При этом он бросил на Мерли взгляд, который потряс Майка до глубины души. В этом взгляде было все: любовь, тоска, нежность, вожделение, но также и печаль, ярость и даже ненависть.

Этот разговор происходил, когда они отмечали день рождения Клаудио. Гости сидели в его пиццерии за сдвинутыми столиками. Все смеялись и говорили, перебивая друг друга. То тут, то там слышались обрывки фраз на итальянском и на немецком языках, раздавался громкий смех, и Майку показалось, что даже смех звучал наполовину по-итальянски и наполовину по-немецки.

Мерли, которая сидела на другом конце стола, заметила взгляд Клаудио и послала ему воздушный поцелуй. Она немного перебрала шампанского и была слегка под хмельком. Майк еще никогда не видел, чтобы Мерли, которая была сегодня необыкновенно хороша собой, так от души веселилась.

– Посмотри на нее, – тихо сказал Клаудио. – Она перевернула мою жизнь с ног на голову. Я без нее ничто.

Майк уже знал, что вино повергало Клаудио в минорное настроение. И развязывало ему язык. Подвыпив, он любил выражаться высокопарно. Но в следующий момент этот же Клаудио мог сердито оттолкнуть от себя Мерли, оскорбить ее и обругать самыми последними словами. Был ли такой специфический вид страсти присущ только ему? Или всякая любовь рано или поздно становилась такой?

Она перевернула мою жизнь с ног на голову. Я без нее ничто.

Майк сидел в своей комнате и предавался тоске. За окном царила непроглядная темень – было уже далеко за полночь. Ему так хотелось обнять Ильке, услышать ее голос, даже сама возможность просто смотреть на нее наполняла его счастьем.

Он встал и направился на кухню попить. Кошки приветствовали его тихим, нежным мурлыканием. Майк налил им немного молока, а сам присел к столу со стаканом сока в руках.

Донна, как всегда, справилась первой. Она запрыгнула на один из стульев и принялась вылизывать свою шерстку. Время от времени она замирала и пристально смотрела на Майка, щурясь от удовольствия.

– Вы же ее тоже любите, – сказал Майк. – Не дадите ли мне какой-нибудь совет?

– Кошки думают только о себе. И они не скрывают этого. Они честные и откровенные. В отличие от большинства людей.

От неожиданности Майк вздрогнул и резко обернулся. В двери со спутанными от сна волосами стояла Мерли.

– Мне приснился такой дурацкий сон, – сказала она. Присев к столу, она принялась рассказывать, что видела во сне.

Пятница. Как же Ильке боялась этого дня недели. Уже с самого утра она почувствовала неприятные колики в желудке. После обеда боль стала просто невыносимой.

Майк знал, что она проходит курс лечения, однако он не имел ни малейшего понятия, какой именно. Ильке была благодарна ему за то, что он ни о чем не спрашивал. Она не хотела, чтобы в их отношениях присутствовала ложь.

Лара Энглер уже не была ей совершенно чужим человеком, но пока еще не стала и достаточно близким. Возможно, между ними так никогда и не возникнет настоящая близость, так как это предполагает, что каждый узнает что-то сокровенное о другом. Однако роли между ними были распределены четко. Ильке говорила, а Лара