"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– О ком вы говорите?

Она совсем забыла о присутствии Лары. Опять погрузилась в свои воспоминания. О чем она успела уже проболтаться? Что рассказала?

Очевидно, не очень много, так как Лара смотрела на нее с крайне озадаченным видом.

– О моем брате, – призналась Ильке. Не могла же она вечно скрывать его существование, поэтому было лучше осторожно упомянуть его в разговоре. Если удастся сохранить контроль над собой, то с ней ничего плохого не случится.

Рубен работал в своей студии. День был пасмурным, и в окна проникал рассеянный свет, но это ему не мешало. Некоторые из самых лучших своих картин он вообще написал ночью. При искусственном освещении краски часто приобретали особый пластический эффект. Кроме того, искусственное освещение беспощадно обнажало ошибки, на которые днем он просто не обратил бы внимания.

Студия располагалась в пристройке. Рубен сознательно отделил рабочее помещение от жилого, хотя у художников практически не бывает частной жизни. Он терпеть не мог, когда люди пытались бросить взгляд на картины, над которыми он работал в данный момент.

* * *

Наведением порядка и чистоты в доме, где вечно царил хаос, занималась Юдит. Она работала у него уже два года: убирала в квартире, гладила белье, присматривала за садом, вела бухгалтерию. Она изучала германскую филологию и историю искусства и наряду с этим разрабатывала аксессуары для маленького бутика в Альтштадте. Для Рубена всегда оставалось большой загадкой, как она все успевала.

Юдит отличалась кипучей энергией, всегда находилась в прекрасном настроении, хотя ее личная жизнь напоминала американские горки. Она словно магнит притягивала к себе мужчин, которые ей совершенно не подходили, несколько недель жила с ними, а потом снова искала себе нового партнера.

– Когда-нибудь я найду именно того человека, который мне нужен, – говорила она, если Рубен заводил разговор на эту тему. Казалось, что она была твердо убеждена в этом. Он видел это по ее глазам, полным непоколебимой веры.

– Именно тот человек, который нужен. Но ведь это всего лишь миф, – обронил однажды Рубен, – в который мы верим до тех пор, пока не начинаем задумываться над этим.

– Подожди, пока сам не встретишь ту, которая нужна тебе, – с улыбкой ответила Юдит и снова принялась за работу.

Смутившись, Рубен вышел из комнаты. Ведь он на собственном опыте убедился в том, что действительно существует та, которая нужна ему, и что все эти разговоры – далеко не миф. Почему же тогда он реагировал на слова Юдит с таким сарказмом?

– Самозащита, – пробормотал он, смешивая на палитре охру, которая была нужна ему для изображения кирпичной стены. Вся его жизнь была игрой в прятки. Он никогда не мог открыто проявлять свои чувства. Ему постоянно приходилось следить за тем, чтобы не стать слишком доверчивым или чтобы случайно не выпить слишком много, так как алкоголь развязывал язык, а это было опасно.

И только полотнам он доверял историю своей жизни, тщательно маскируя ее, чтобы никто не смог догадаться. Ведь уже многие занимались анализом его произведений.

Среди них были и профессора, и журналисты, и студенты. Разумеется, все они предполагали, что у него была муза, однако не знали ничего конкретного. Хотя они и считали, что в девушке, которую он постоянно рисовал, можно было, при большом желании, узнать одну и ту же модель, но никто не мог найти ее. Рубену доставляло большое удовольствие водить их за нос. Он любил время от времени подбрасывать им один-единственный фрагмент, отдельную часть большой мозаики, и не без удовольствия наблюдал за тем, как они мучились, не зная, что с ним делать. Это была игра с огнем, но он был хорошим игроком. Им никогда не удастся раскусить его.

В дверях появилась Юдит и передала ему свежую почту, а потом она поставила перед ним чашку кофе, знала, что при работе над очередной картиной он забывал о еде и питье. Случалось, что Рубен работал без отдыха по двое суток, и при этом у него не было во рту даже маковой росинки. После такой работы он походил на мертвеца, вставшего из гроба: смертельно бледный, с впалыми щеками и почти безумным взглядом.

После того как Юдит ушла, он выпил кофе и бросил взгляд на почту. В журнале «Ремесло и искусство» была опубликована статья о нем. Известная журналистка, которая более двадцати лет задавала тон в художественной критике и острого пера которой боялись все художники, и молчаливый, непрерывно жующий резинку фотограф украли у него целый день, собирая материал для этой статьи.

В глаза Рубену бросился заголовок статьи. «Дамский художник».

Читая статью, Рубен заметил, как от предложения к предложению у него повышался уровень адреналина в крови. Эта журналистка подобралась слишком близко к его тайне. Ей удалось заглянуть слишком глубоко в его душу. Никогда больше он не даст ей интервью.

Во всех его картинах она увидела лишь отчаянную попытку освободиться от чар женщины, которую он без устали рисовал снова и снова. Журналистка попыталась описать эту женщину, и если не быть слепым, то в ней можно было без особого труда узнать Ильке.

«Очень юная женщина, почти девочка. Даже если он изображает ее всякий раз по-другому, то не позднее чем со второго взгляда узнаешь ее. Даже если он изменяет цвет ее волос и глаз, искажает черты лица и фигуру или прячет ее тело под вуалью или платьем, он не может ввести в заблуждение внимательного наблюдателя. Несмотря на все искусные приемы, на нас смотрит одна и та же девушка, и он просто одержим ею».

Почему в день этого проклятого интервью он чувствовал себя так уверенно, почему не заметил ее проницательного взгляда? Почему не понял, к чему она клонит, задавая свои вопросы? Как она смогла проникнуть так глубоко в то, что он скрывал от всего мира?

Рубен швырнул жалкий журнальчик на пол, вслед за ним полетела и чашка с остатками кофе. Он сорвал картину, над которой работал, с мольберта и смел со стола краски, эскизы, кисти, шпатели и грифели. Подскочил к валявшемуся на полу журналу и принялся яростно топтать его. Потом стал рвать на мелкие клочки, пока совсем не обессилел.

Тяжело дыша, он стоял посреди комнаты и все еще испытывал жгучее желание свернуть этой журналистке шею. Краешком глаза Рубен заметил какое-то движение в саду и повернул голову. В окне он увидел лицо