"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Пока не пройдет ровно час. Лара никогда не продлевала сеанс терапии хотя бы на лишние две-три минуты. Ильке часто размышляла об этом. Как Лара могла понять ее, если не была готова забыть о времени? Было ли то, что можно было прочесть в ее глазах, подлинным интересом и искренним сочувствием? Или ее внимательность была обыкновенным навыком, чисто профессиональной деловитостью, при которой она могла одновременно держать в голове и часы приема, и таблицу тарифов за свои услуги?
Ильке поставила свой велосипед и медленно направилась к желтому домику. Она вспомнила о картине, которую нарисовала в комнате Майка, и ее охватила невыразимая нежность. Всю эту терапию она проходила не только ради тети Мари или для себя. Она делала это и ради Майка, чтобы суметь по-настоящему полюбить его. Чтобы между ними ничего больше не стояло.
Она хотела стать нормальным человеком. Хотела чувствовать то же, что и остальные девушки ее возраста. Но прежде всего хотела избавиться от страха.
Лара открыла дверь. На этот раз на ней была юбка песочного цвета из грубого льна и длинная белая блузка. Серебряная цепочка на шее искрилась в свете лампы и вызывала воспоминания о прошедшем лете, о солнце, воде и загорелой коже.
– Я как раз собираюсь пить чай, – сказала Лара. – Хотите присоединиться ко мне?
Ильке с удовольствием приняла ее предложение. На улице было морозно. Когда она ехала на велосипеде, от ледяного ветра у нее перехватывало дыхание.
Она последовала за Ларой в кухню и, пораженная, остановилась на пороге. Светлое дерево, стекло и хром. Оранжевые шторы, которые, казалось, светились изнутри. На подоконнике одно-единственное растение, какая-то пальма.
И среди такого образцового порядка обычная демонстрационная доска, к которой кнопками было приколото множество записок и газетных вырезок. На столе грязная посуда на две персоны и несколько зачитанных до дыр, растрепанных журналов по садоводству. На буфете стопка книг, а сверху очки в ярко-красной оправе.
Видимо, такой же на самом деле была и сама Лара. За безупречным стильным фасадом скрывалась ее истинная сущность, которую она не доверяла никому, кроме самых близких людей. И эта ее сущность оказалась живой, противоречивой и полной энергии.
Щеки Ильке загорелись от неожиданного тепла. Она попыталась остудить их, приложив холодные ладони, но это не помогло. Это обстоятельство привело Ильке в смущение, и ей понадобилось какое-то время, чтобы расслабиться.
– До сих пор вы очень мало рассказывали о своей семье, – сказала Лара.
И больше не добавила ни слова. Но одно-единственное предложение дало толчок таким воспоминаниям, которые Ильке хотела бы поскорее спрятать как можно глубже в своей душе.
Она начала свой рассказ с тети Мари, дяди Кнута и близнецов. Лара внимательно слушала, не перебивая ее. Солнечные лучи падали из окна на деревянный пол и на ковер, заставляя краски играть еще ярче. В окно было видно высокое голубое небо, по которому медленно плыли белоснежные облака.
В детстве Ильке часто снилось, что она умеет летать. Высоко в бескрайнем небе вместе с птицами. Во сне ее охватывало чувство бесконечного счастья, которое не проходило даже тогда, когда она просыпалась. И лишь постепенно оно улетучивалось, уступая место глубокой печали.
– О чем вы думаете, Ильке?
Голос Лары неожиданно стал удаляться. Черты ее лица и улыбка расплылись. Облака на небе рассеялись.
– Если я захочу, то смогу летать. Если захочу, то смогу улететь на край земли.
Глаза Рубена блестят. Его узкое лицо сияет от счастья. Он лежит на полу. Вокруг него в лучах солнечного света танцуют пылинки.
Лето подходит к концу. Дни стоят жаркие, но ночи уже холодные. С деревьев опадают первые листья. Котята дикой серой кошки уже не живут в амбаре. Но лето пока еще не собирается уступать место осени.
– Но ты же не улетишь из дома, Рубен? Не улетишь без меня?
Ильке испуганно смотрит на своего брата. Он такой сильный. И такой умный. Он все может. Не только рисовать. И считать и писать. А еще и летать. По крайней мере, она может себе это представить.
А если он оставит ее одну? Если не будет больше рассказывать всякие истории, доверять тайны, не будет больше любить ее? Ей даже не хочется думать об этом.
Иногда он смотрит так печально. Но когда он замечает, что она видит это, он тут же изображает на своем лице улыбку. Абракадабра. Но что-то в этой улыбке фальшивое. Это не его настоящая улыбка.
Интересно, а голуби, которых фокусник достает из своего цилиндра, тоже не настоящие? Или это обыкновенные куры, которые только выглядят как белые голуби? Ильке была в цирке с мамой, папой и Рубеном, и там фокусник показывал свои трюки. В большой палатке цирка стояла гробовая тишина. А потом люди хлопали в ладоши. Ильке тоже хлопала. Хлопала так долго, пока у нее не заболели ладони.
Сейчас у Рубена опять печальный взгляд. Хотя только что он был веселым. На этот раз он не улыбается. Может быть, он уже незаметно расправил крылья.
– Рубен?
Ильке произносит его имя шепотом. Она не решается громко позвать его. Рубен не отвечает. Он сидит, уставившись в окно. Но он ничего не видит. Застывший взгляд устремлен куда-то вдаль.
Ильке медленно встает и тихо идет к двери. Рубен этого не замечает. Она спускается по лестнице и выходит из дома. Сад полон тайн. Здесь она всегда находит утешение. В саду она устроила много тайников, о которых не знает никто, кроме Рубена. В них она зарыла камешки, красивые перышки и еловые шишки. Она выкапывает несколько камушков и несет их к пруду.
Большинство камешков серые. Как дождливое небо. Если их намочить, то проступают краски. Красные и зеленые, синие и белые, черные и коричневые, а иногда желтые. Каждый камешек отличается от других. Ильке никогда их не перепутает.
Возможно, она так сильно любит эти камешки из-за Рубена. Потому что они такие, какие есть, не веселые, не печальные, а просто красивые.