"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Рубен вскакивает и дергает за ручку. Он зовет братьев. Выкрикивает угрозы. Посылает проклятия. Затем опускается на пол рядом с Ильке.

– Рубен! Мне нечем дышать!

Он слышит, как она хрипит. Он обнимает ее. Гладит по спине. Шепотом успокаивает ее. Целует в висок, в щеки, в подбородок. Пока она не успокаивается и не перестает плакать. И тогда снова может дышать.

Так они остаются сидеть до тех пор, пока другим не надоедает эта игра. Дверь открывается, и становится светло. Рубен помогает Ильке встать. Он отряхивает пыль со своих брюк. Потом смотрит на двоюродных братьев таким взглядом, что те со всех ног бросаются прочь.

Сейчас это не имеет для него никакого значения, так как он знает, что все равно найдет их.

Но разве не удалось ему тогда успокоить ее? Своей близостью, своим голосом, своими прикосновениями, ему не потребовалось ничего больше, чтобы избавить ее от паники. То же самое он сделает и на этот раз, если потребуется. Он будет внимательно следить за ней и оберегать ее. Никто не сможет обидеть ее.

Разумеется, он предпочел бы, чтобы она пришла к нему добровольно. Но люди, окружавшие ее последние три года, потрудились на славу. Они устроили Ильке настоящее «промывание мозгов» и настроили ее против него.

Что они рассказали ей? Что их любовь запретная? Нездоровая? Противоестественная? Они не имеют ни малейшего представления о том, что такое настоящая страсть. Они знают только свои мелкие, пошлые страстишки, свои убогие любовные связи, прозябают в своих жалких супружеских отношениях, регулируют свои чувства с помощью презренного брачного договора.

Каждый третий брак распадается. И они гордятся этим? Продолжают слепо доверять этому? Верят прогнившей системе, которая превращает их чувства в яд?

Они придумали даже специальное слово для тех отношений, которые связывали Рубена с Ильке. «Инцест, кровосмешение». Иногда ему казалось, будто они выжгли это слово у него на лбу. Как каинову печать. «Инцест». И каждый мог плюнуть ему в лицо и забросать его камнями.

Рубен поднялся по лестнице на первый этаж. Охватившее его бешенство росло с каждой ступенькой. Он с такой силой захлопнул дверь подвала, что та задребезжала. Потом он вышел в сад, чтобы успокоиться и справиться с разгулявшимися нервами.

У забора стояла старая проржавевшая тачка. Рубен схватил ее, поднял над головой и швырнул изо всех сил как можно дальше. Только не терять самообладание. Никогда больше. Он твердо решил это. Так как если он потеряет самообладание, то может потерять все.

Она стояла перед ним, маленькая, бледная и дрожащая от холода. Майк широко открыл дверь. Ильке вошла в прихожую, обняла его за талию и положила голову ему на плечо. Майк крепко прижал ее к себе и поцеловал волосы. Они пахли зимой, морозом и дымом. Словно она проходила мимо объятого пламенем леса.

Он снова не знал, где она пропадала и что так ее расстроило. Он знал только, что она вернулась к нему, и готов был разреветься от благодарности.

– Вы что к полу приросли?

Мерли с дымящимся чайником в руках сделала приглашающий жест. Аромат мятного чая наполнил прихожую.

– Кроме того, здесь страшный сквозняк, да и соседи наверняка рады посмотреть на представление, которое вы тут устроили. Закройте же наконец дверь.

Ее голос разрушил чары. Ильке медленно очнулась от оцепенения. На ее лице промелькнула робкая улыбка. Она отдала Майку дубленку и позволила Мерли втолкнуть себя в кухню. Здесь царила страшная духота, здесь все занимались приготовлением обеда.

– Привет, Ильке. – Ютта сунула ей в руку ложку. – Попробуй. Вот соус никак не получается.

Майк повесил дубленку и принес посуду из буфета. Он накрывал на стол, постоянно поглядывая на Ильке. Она двигалась как лунатик. Что они с ней сделали, черт побери? А главное, кто?

Он постоянно задавал себе этот вопрос с тех пор, как узнал Ильке. Иногда он бывал близок к тому, чтобы стукнуть кулаком по столу и потребовать рассказать всю правду. Разумеется, он знал, что тогда Ильке замкнется в себе и не скажет ни слова. Поэтому так и не решился сделать это. Проявлял терпение. И ждал.

– Хорошо, что ты успела к обеду, – обрадовалась Ютта. – Видимо, у тебя был сегодня напряженный день, да?

Ильке продолжала усердно наматывать спагетти на вилку.

– Главное, что ты здесь, – попыталась сгладить неловкое молчание Мерли. Временами она проявляла феноменальную тактичность.

– Не хотите после обеда поиграть в карты?

Карты были их последним увлечением. Иногда они играли далеко за полночь. И разумеется, на следующий день в школе были не в форме.

– О да. – Майк сжал кулаки. – Я вас сегодня сделаю!

– Хвастун! – Ютта ущипнула его за бок. – А ты, Ильке?

Ильке кивнула. Она уже целую вечность накручивала спагетти на вилку. Теперь наконец подняла голову:

– Спасибо. Вы так добры ко мне.

Через полчаса Майк уже раздавал карты. На кухне слышалось лишь гудение холодильника и тихий шелест, с которым карты падали на стол. И в этой тишине неожиданно прозвучал голос Ильке:

– Я навещала свою маму.

Она еще никогда не говорила о своей матери. Все считали, что ее родители погибли в автокатастрофе. И сейчас никто не знал, как реагировать на эти слова.

Мерли уставилась на свои карты. Майк смотрел не отрываясь на Ильке. Первой пришла в себя Ютта.

– Ты была у своей матери? Ты должна когда-нибудь рассказать нам о ней.

Они продолжили игру. Ильке постепенно оживилась. На ее щеках появился румянец, а глаза заблестели. Она улыбнулась Майку. Он улыбнулся ей в ответ.

Но его мысли были далеко. Оказывается, ее мать жива. Почему же тогда Ильке говорила о ней всегда так, словно той нет в живых?

Комиссар Мельциг сидел в своем кабинете и пытался собраться с мыслями. После того как он