"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
– Если ты подождешь минутку. – Я прикинула, сколько у меня с собой наличных денег, и решила все же купить биографию Леннона, несмотря на то, что стоила та целое состояние.
Майк бросил взгляд на обложку книги:
– У меня дома полно книг о Ленноне. Ты можешь взять их почитать.
Он заметил, что я колеблюсь, и усмехнулся:
– Мои книги привыкли к суровому обращению. Подумаешь, если появится несколько лишних пятен, я не придаю этому никакого значения.
Некоторое время спустя мы уже сидели в кафе «Антиквариат», обставленном исключительно старинной мебелью, которую можно было здесь же на месте и купить, точно так же как и посуду, и картины на стенах. Майк пил кофе с молоком, а я взяла какао. Кроме того, мы позволили себе заказать по большому куску яблочного пирога, испеченного самой хозяйкой.
Я заметила, что у Майка под глазами появились тени. Возможно, в этом было виновато скудное освещение в кафе, так как раньше я их не замечала. При этом Майк не относился к тому типу людей, которые позволяют себе лишнее. Он вел спокойную жизнь.
– Как у тебя дела? – спросила я.
– В каком смысле? – Он пригладил волосы и выпрямился, словно так ему было легче вести разговор.
– У тебя под глазами синяки, – сказала я, проклиная себя за глупую привычку всегда говорить людям правду в глаза.
Майк с облегчением снова опустил плечи.
– Я сегодня плохо спал, – объяснил он. – Возможно, сейчас полнолуние.
– Разве мужчины тоже страдают от этого?
– Послушай! Нарушения сна не являются привилегией одних только женщин.
Он улыбнулся, и я подумала, какое это счастье, что мы нашли его. Его и Ильке. Они оба благотворно действовали на Мерли и на меня и на нашу жизнь. Наша квартира, казалось, стала светлее, кошки вели себя спокойнее. У меня даже сложилось впечатление, что цветы на окнах росли теперь гораздо лучше.
– Ильке тоже плохо спала? – спросила я.
– Понятия не имею. – Майк с такой силой вонзил свою вилку в пирог, словно это был его злейший враг, которого он решил убить.
– У нее есть такая привычка посреди ночи собирать вещи и исчезать, не сказав мне ни слова.
Мерли и я уже давно заметили, что Ильке никогда не оставалась у нас до завтрака. Это обстоятельство крайне удивляло нас, но мы решили не вмешиваться в чужие отношения и ни о чем не спрашивать Майка.
– Она приходит и уходит, когда ей удобно. Я знаю, что сам не отношусь к числу людей, склонным к неожиданным поступкам, но разве я требую слишком многого, когда, ложась спать, ожидаю, что утром обнаружу свою подругу рядом с собой в постели?
– Ты хотя бы раз говорил с ней на эту тему? – спросила я.
– Один раз? – Он возмущенно фыркнул. – Сто раз. Тысячу раз. Только это ничего не дает. Она извиняется, начинает плакать, я ее обнимаю, и все остается по-прежнему.
– И она не говорит тебе, почему уходит?
– Она говорит, что сама этого не знает.
Майк извлек из кармана пачку сигарет. Это удивило меня. Я еще никогда не видела, чтобы он курил. Он несколько раз провел большим пальцем правой руки по надписи на пачке «Курильщики умирают раньше», потом вынул сигарету и закурил. Он тут же закашлялся и сощурил глаза.
– У Ильке серьезные проблемы. Иногда она пытается намекнуть на это. С ней что-то произошло в детстве. Что-то сильно выбило ее из колеи. И она до сих пор никак не может прийти в себя.
Майк сделал затяжку и выпустил струю дыма в сторону. Женщина за соседним столиком, которой достался весь дым, обожгла его гневным взглядом. Однако Майк ничего не заметил. Его голова была окутана облаком дыма, похожим на расплывающийся, грязноватый нимб.
– Ее мать, которую я считал погибшей в автокатастрофе, оказывается, жива и здорова. Только не спрашивай меня, где и как она живет и почему Ильке не живет вместе с ней. Это одна из многих тайн, которыми Ильке окружила себя.
Майк говорил и говорил, его как прорвало. Он и так слишком долго молчал.
– Ильке проходит какой-то лечебный курс, но я понятия не имею, от чего именно она лечится. Каждую пятницу она ходит к врачу, но ничего не рассказывает об этом и не хочет, чтобы я ей помог. Я и сам не знаю, могу ли ей чем-то помочь. Я бы мог попытаться, понимаешь? Я же люблю ее, черт меня побери!
Женщина за столиком позади нас осуждающе покачала головой. Майк говорил очень громко, а она наверняка относилась к тому типу людей, которые все держат под контролем: свою внешность, свои чувства и каждое сказанное слово. Альтроза Твинсет собственной персоной. Тщательно уложенные с помощью фена белокурые крашеные волосы, на лице неяркая косметика. Она была окружена такой холодной аурой, что при одном взгляде на нее начинаешь мерзнуть.
Майк так энергично погасил сигарету, что она раскрошилась.
– А теперь, – произнес он печально, – я кажусь сам себе предателем.
– Ерунда. – Я взяла его за руку. – Друзья для того и существуют, чтобы делиться с ними своими заботами.
Он попытался улыбнуться, и это у него почти получилось.
– Случается так, что ты не можешь вечно молчать о каких-то вещах. От этого можно просто сойти с ума.
– Я не могу это объяснить, – сказал Майк так тихо, что мне приходилось напрягаться, чтобы понять его, – но я чувствую, что Ильке в опасности.
– Что?
Но Майк уже не слышал меня. Он уставился застывшим взглядом в пепельницу, как будто хотел разглядеть будущее в сигаретном пепле и табачных крошках.
– Что-то не так. Только я не знаю, что именно.
– Майк, может быть, ты слишком беспокоишься о ней?
Он поднял голову и посмотрел на меня. Изобразил на лице широкую ухмылку, как будто от этого ему стало легче.
– И это еще не все, – горько вымолвил он. – Ильке и я, мы еще ни разу не занимались любовью.
Он жестом подозвал официантку и вытащил из кармана несколько смятых банкнот. Я сидела как громом пораженная и пыталась переварить то, что услышала. Очевидно, Майк заметил мою растерянность. Он положил руку мне на плечо и привлек меня к себе.
– Сделаешь мне одолжение, Ютта?
– Любое, какое пожелаешь.
– Забудь все, что я тебе рассказал. Просто выбрось все из головы.
К нашему столику подошла официантка. Он расплатился и тотчас снова превратился в прежнего веселого Майка. Я решила, что исполню его желание, но опасность, о которой он говорил, встревожила меня сильнее, чем