Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

– Эй, помнишь конец второго курса? Мы были единственными из всей компании, у кого не отобрали фальшивые удостоверения. Так что перед тем, как семестр закончился, мы решили обойти все места и проверить, сможем ли пройти, чтобы нас не поймали.

Я смеюсь:

– Да, и мы прошли только три бара, потому что тебя стошнило, и они нас вышвырнули.

– Что? Нет, нас вышвырнули, потому что ты решила станцевать на столе.

Он игриво подталкивает меня, и его прикосновение – словно удар электричества, пронзающий мою руку и распространяющийся по всему телу.

– Для чего же еще нужна приподнятая поверхность, как не для танцев? – говорю я, делая глоток и стараясь не смущаться по поводу слов, только что вылетевших у меня изо рта.

– Давай завершим обход, – предлагает он. – Этим вечером. Только мы.

Под обходом он подразумевает порядок баров, традиционный для Пембрука. Все знают, что ты начинаешь в баре «У Рэя» и заканчиваешь в «157». Есть пять основных баров, в которые нужно попасть за вечер; в большинстве случаев мы проходим только три.

– Все пять баров в вечер пятницы?

– С фирменными напитками в каждом.

– Вызов принят, Маккаверн.

И с этими словами мы чокаемся и залпом осушаем наши напитки, прежде чем заказать фирменный напиток «У Рэя»: «Лонг-Айленд Айс Ти».

Второй бар, «Лофт», – маленькая захудалая пивнушка, известная караоке, бочонками с арахисом и стопками какой-то гадости, про которую никто точно не знает, из чего она состоит. Они ставят эту мусорку рядом с любым храбрецом, который отважится это попробовать.

– Мы возьмем «Греческую вазу», – объявляет Уэс, когда мы заходим, имея в виду выпивку, состав которой никто не знает.

– Думаешь, нам следует наконец-то спросить, что в ней? Теперь, когда мы стали старшекурсниками, я просто чувствую, что мы должны знать, – говорю я, пытаясь заглянуть через плечо бармену, чтобы посмотреть, что он в нее наливает.

Уэсли протягивает руку, чтобы закрыть мне глаза.

– И разрушить тайну? Ни за что. Я хочу умереть, так и не узнав ее.

– О'кей, ясно, – смеюсь я.

Мы держим в руках стопки, и я помешиваю жидкость с явным выражением отвращения на лице. За все время в Пембруке я только один раз попробовала эту гадость, и по факту мне действительно понадобилась выданная ими мусорка.

– Давай, мужайся, Слоан.

Уэс поднимает стопку, и я чокаюсь с ним. До дна! Наверное… Я задерживаю дыхание, опрокидывая стопку, лишь бы заглушить вкус, и, похоже, это срабатывает, поскольку выпивка не подступает обратно к горлу.

– Ах. – Он вздыхает, словно освежился. – Итак, что мы будем петь?

– Петь? – повторяю я.

– Ага, мы совершаем обход, так что мы должны спеть в караоке. Я добавил наши имена в список участников. – Он одаряет меня коварной улыбкой, от которой мне хочется примагнититься своим ртом к его.

Я оглядываю бар, в котором уже кишит толпа. Я узнаю группу парней в задней части помещения, состоящих в братстве «Сигма Хи». Один из них – еще один мой бывший парень, Брайс Питерсон. Я на мгновение задерживаю на нем взгляд, задаваясь вопросом, следует ли мне пойти поговорить с ним про надгробную речь, но… нет, не сегодня. Не сейчас, когда Уэс в полном моем распоряжении.

– О, нет-нет, я не буду петь, – качаю я головой. – Нет.

Он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо поверх шума бара:

– Если ты споешь со мной, тогда я буду должен тебе услугу. Это может быть все что угодно, и ты можешь попросить о ней когда угодно.

У меня моментально мурашки пробегают по коже. Если бы я сказала, что хочу в качестве этой услуги секс, что бы он тогда ответил? Я открываю рот, но по микрофону на маленькой сцене называют наши имена.

– Наша очередь, – говорит он, хватая меня за руку и таща вперед.

Уэс говорит что-то этому парню, и он вручает мне микрофон.

Я узнаю мелодию на синтезаторе, когда начинает играть песня Dancing Queen[105].

– Это твоя любимая, верно? – спрашивает Уэс поверх музыки.

Если бы я не должна была петь, я бы лишилась дара речи.

– Ты ее раз пять заказала в том баре во время весенних каникул на первом курсе.

Опять-таки лишилась бы дара речи.

Он смотрит на меня, когда начинается песня, игнорируя экран с текстом. Ему это явно не требуется: каким-то образом он знает все слова.

– Эта песня навеки укоренилась в моей памяти, – говорит он в ответ на шокированное выражение моего лица. – Ну и, ты собираешься петь со мной или как?

Мы устроим, я считаю, самый офигенный концерт, который Пембрук когда-либо видел. И я только надеюсь, что Уэс не заметит, как я покраснела, – потому что я настолько совершенно и безоговорочно им очарована, что это чувство поглотило бы меня целиком, позволь я ему. Но на это нет времени, поскольку он тащит меня из «Лофта» в следующий бар.

«Зефир», один из баров, что мы посещаем реже, расположен на верхнем этаже музыкального магазина. В нем царит колоритная, яркая атмосфера с зеркальными шарами, висящими на потолке, и лавовыми лампами на каждой поверхности. Плюшевые диваны окружают танцплощадку с подсветкой, и мы оба занимаем место на одном из них.

Мы держим в руках фирменные коктейли «Лавовая лампа», и Уэс оглядывается на меня.

– Знаешь, по правде сказать, мне очень нравится этот бар. У меня такое чувство, что мы никогда сюда не ходим.

Я оглядываюсь вокруг, морща нос.

– Вероятно, потому что эти диваны пахнут плесенью, а все бармены – шестидесятилетние мужики с порноусами.

Уэс оглядывается вокруг, словно бы видит этот бар впервые.

– Ну-с,