Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

– Что такое Норт-Уинуик? – спрашивает Эшер, когда мы проходим через ворота футбольного поля.

– Это город прямо на другом конце Сидар-Фолс. Мы – один из маленьких пригородов, граничащих с ним. В Норт-Уинуике находятся все развлекательные места, – объясняю я.

Анника спрашивает:

– А что это за ресторан?

– Он называется «Сент-Джеймс». Поверьте мне, вам там понравится.

– Звучит изысканно, – говорит она.

– Вот именно.

Когда мы идем через алюминиевые трибуны, люди шепчутся, без сомнения делая комментарии по поводу меня и того, что я вытворяю в колледже. Жители этого городка получают удовольствие от драмы, поэтому, когда меня арестовали, этого хватило, чтобы разжечь пожар сплетен. Порой я задаюсь вопросом, были ли моя мама с Доном больше расстроены тем фактом, что я загремела под арест, или же тем, что теперь весь город судачит об этом.

Мои друзья замечают взгляды и перешептывания. Анника и Дани уже бывали здесь со мной раньше, так что они знают, как это работает.

– Слоан тут как местная знаменитость. – Анника улыбается, нахально маша рукой сплетникам. – Они одержимы всем, что она делает, поскольку жить здесь охренеть как жутко и скучно.

– Анника! – браню ее я, но ничего не могу поделать с тем, что мои губы дергаются в улыбке.

Чарли и Эшер реально увлекаются игрой, крича на рефери за неправильные решения и болея за парней. В первой половине они как минимум раз десять упоминают, что оба раньше играли за команды своих средних школ. Когда наступает перерыв между таймами, приходит время коронации. На поле выходит оркестр, расступаясь, чтобы образовать проход для кандидатов. Музыканты начинают играть медленную песню, и из будки над трибунами объявляют имена кандидатов. Дон провожает Клэр на поле, и это напоминает мне о том, чтобы я быстро окинула взглядом трибуны. Наш отец не явился. Я задаюсь вопросом, пытается ли Клэр найти его в толпе. Я встаю и свищу ей, когда они объявляют ее имя и зачитывают длинный список ее деятельности в школе. Она выходит последней, и теперь все пять девочек стоят на поле рядом со своими отцами, в то время как в центре стоит королева выпускного прошлого года, держа в руках корону этого года. Весь город замолкает, когда раздается барабанная дробь. Я слышу лишь то, как у меня в ушах стучит кровь, громче барабана.

Они объявляют Клэр победительницей, и, клянусь, на минуту я теряю сознание. Я кричу и сбегаю вниз по трибунам на дорожку вместе с мамой и Софи. Я снимаю на телефон миллион фоток, когда они коронуют ее как королеву выпускного, и не особо терпеливо жду, пока они делают фотографии на поле. Когда она идет по направлению к дорожке, я подбегаю, подхватываю ее и кружу на руках, прежде чем наша мама успевает хотя бы обнять ее. Мне не важно, смущена ли она. В моей крови бушует адреналин, и я не могу припомнить, когда в последний раз я чему-то так радовалась.

Когда я возвращаюсь на трибуны, выдохшаяся от криков, смеха и прыжков, все мои друзья таращатся на меня с широко открытыми глазами.

– Вау, – говорит Чарли. – Теперь мне кажется, что я вяло отреагировал, когда моя сестра выиграла титул королевы выпускного в прошлом году.

– Я подумал, нам, возможно, придется вызвать священника для проведения экзорцизма, судя по тому, как ты только что спрыгнула с трибун, – добавляет Эшер.

Анника смеется:

– Завтра пойдет слух о том, что ты перед игрой что-то употребила.

– Вау, – выдыхаю я, все еще не придя в себя после возбуждения, – давайте пойдем праздновать.

Мы меняем толпу и огни стадиона на столик с одной-единственной зажженной свечой в центре.

– О, ты была права: это изысканно, – говорит Анника с довольной ухмылкой.

– Вы это слышали? – спрашиваю я. – О, забейте, это просто плачет мой кошелек.

К своему сожалению, я не посмотрела на цены в меню, прежде чем прийти сюда, но можно ли в действительности определить цену своего собственного душевного здоровья? Мне просто нужно увидеть Марко, и я почувствую себя лучше.

К нашему столику подходит официант, и я осознаю, что это парень, с которым я ходила в среднюю школу.

– О, Далтон, привет! – говорю я, вставая, чтобы обнять его.

– Вау, привет, я так давно тебя не видел, – отвечает он. – Как у тебя дела?

– О, разве ты не слышал? – говорит Анника. – Она тут понаделала дел.

– Не слушай ее, – смеюсь я. – Я завидую, что ты работаешь здесь. Должно быть, ты получаешь огромные чаевые. – Вообразить не могу, сколько денег я бы заработала за вечер, если бы цены в «Кантине» были такими высокими.

– Честно говоря, да, мы проработали всего лишь две недели, и моя арендная плата за этот месяц уже покрыта, – говорит Далтон. – Ты переехала обратно домой? Я могу замолвить за тебя словечко перед боссом – он суперски чилловый.

– А он еще и горячий? – спрашивает Анника.

Мы ее игнорируем.

– Я не переехала обратно домой, нет, но он, случаем, не здесь? Владелец?

Мое сердце колотится в груди, и я начинаю осматриваться вокруг Далтона, пытаясь его найти.

– Да, он здесь. Он обычно подходит к каждому столику после обеда, чтобы посмотреть, как все прошло, так что вы сможете передать ему свои комплименты и увидеть, как он выглядит, – подчеркнуто говорит он Аннике. – Как бы то ни было, что я могу принести вам выпить?

Спустя три коктейля по семнадцать долларов я думала, что, увидев Марко вживую, испытаю облегчение, но, когда Далтон ведет его к нашему столику, я чувствую, как у меня потеют ладони, а мои ноги начинают нервно подпрыгивать. У Марко такой же золотистый цвет кожи, как у Адриенны, в любое время года. Его кудрявые черные волосы зачесаны назад, и с щетиной на лице он выглядит как мужчина из рекламы одеколона. При виде него у Анники слегка отвисает челюсть, и