Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Он встает с моей постели, кладя книгу на мою ночную тумбочку и поправляя свое худи.

– Тебе нужно успокоиться. Я проводил исследования.

– Исследования? Исследования чего?

Я чувствую себя словно какая-то чокнутая подружка, которой нужно точно узнать, почему он не отвечал на звонки и сообщения. Я почти хочу спросить, могу ли я посмотреть, что у него в телефоне.

– Я посмотрел больше эпизодов «Мыслить как преступник» и документальных фильмов про серийных убийц за последние три дня, чем, полагаю, некоторые люди смотрят за всю жизнь. Я также узнал, что единственное преступление, которое ты в действительности совершила на данный момент, – это уничтожение улик, за что ты получишь немалый штраф, но не тюремный срок. И это если допустить, что канистру вообще использовали для того, чтобы устроить пожар. Возможно, все эти три смерти действительно несчастные случаи и кто-то жестоко над тобой подшучивает.

– Ты выдвигаешь предположение, что и Райан, и Марко умерли случайно, а кто-то просто ненароком оказался там с распечатанными страницами из моего дневника, чтобы подбросить их в качестве шутки?

Эшер лишь скрещивает руки:

– Ты не ответила на мой вопрос: где ты была сегодня?

– Я не ответила, потому что это не твое дело.

– Если ты хочешь моей помощи, тебе придется посвятить меня в свои дела.

– Отлично. Я была в Норт-Уинуике, осматривалась вокруг ресторана, чтобы проверить, не было ли там еще копий страницы дневника.

Он опускает руки по бокам.

– Ты отправилась на место преступления? Никогда нельзя возвращаться на место преступления. Знаешь, кто так делает? Преступник.

– Вот только я не преступница! – Я осознаю, что кричу, а Адриенна сейчас в своей комнате, поэтому я приглушаю голос. – Что ты и так знаешь, потому что я все тебе рассказала.

– На самом деле я этого не знаю. Я просто решил в это поверить.

Он подходит к стене, демонстративно прилагая усилия, чтобы обойти все мои шмотки, книги и обувь, к моему шкафу, где раньше висела полка с книгами. На ее месте висит гигантская пробковая доска с распечатками с именами и красной ниточкой.

Я перевожу взгляд с доски на него.

– Эшер, какого хрена?

– Так расследуют преступления в кино. – Он указывает на распечатки на доске. – Вот здесь сверху у нас имена Джоны, Райана и Марко. Я подумал, что тебе было бы неохота смотреть на них каждый день, поэтому я не распечатал их фотки. А вот что связывает их всех вместе. – Он проводит рукой по красной ниточке, прикрепленной к каждому имени, до того места, куда она ведет. – Ты. – Он распечатал мое фото и пришпилил его под именами. – Когда у нас будет больше подозреваемых, мы добавим их на доску.

– Мне на хрен не нужно, чтобы у меня в спальне висела доска с подозреваемыми в убийстве. – Я подхожу к ней и пытаюсь снять ее со стены, но она не желает и шелохнуться.

– Она привинчена к стене, – говорит он.

Я сжимаю челюсти, отшпиливая свое фото и комкая его в руке. Под ним находится мой полароидный снимок, который был прикреплен к гирлянде над постелью.

– Ага, я так и думал, что ты можешь это сделать, – ухмыляется он. – Итак, сколько конкретно в этом дневнике имен и чье имя следующее?

– Нет, мы не будем играть в детективов. Мне просто нужно позвонить Грейнджу и все ему рассказать. Я укажу пальцем на Майлза, и, не знаю, они будут преследовать его вместо меня.

– Какие у тебя есть веские доказательства того, что за всем этим стоит Майлз? Потому что, с моей точки зрения, единственная подозреваемая в убийствах Райана и Марко – это ты. Джону сбила фура, заехавшая за разделительную линию, так что мы знаем, что это был несчастный случай.

Я не заморачиваюсь с тем, чтобы спрашивать, откуда он знает подробности смерти Джоны, поскольку я уверена, что это было частью его исследований. Я вспоминаю свою последнюю беседу с Грейнджем, когда он затронул события прошлого года. Он уже мне не доверяет. Если я сейчас пойду к нему и расскажу про Майлза, ему будет интересно, почему я не упомянула о нем раньше.

– Ну… У меня нет доказательств, но я могу попытаться их добыть.

Все, что я знаю, – это то, что Майлз знает о существовании моего дневника и у него есть причина мне мстить. Но ни один из этих фактов не будет считаться доказательством.

– Вернемся к моим вопросам, – говорит он. – Ответь на них.

Я сажусь на край постели.

– В дневнике семь надгробных речей.

– Так какое имя следующее? – снова спрашивает он.

Я вздыхаю и ведусь на поводу у этой смехотворной детективной шарады.

– Брайс Питерсон, – говорю я.

– Питерсон? – Эшер фыркает и делает паузу, прежде чем снова повернуться ко мне. – Думаю, миру будет лучше, если мы просто позволим профессору добраться до него. Кто после него?

– Эшер! Это серьезно, мать твою. Что с тобой не так? Люди умирают. В этом дневнике есть имя Уэсли – это то, чего ты хочешь? Чтобы Уэс умер? – Когда я произношу это вслух, то испытываю настоящий шок. В дневнике имя Уэсли. Я хватаюсь руками за голову. – Почему это происходит со мной? – стенаю я.

Эшер продолжает:

– О'кей, тогда, полагаю, нам предстоит вдоволь насмотреться на Брайса Питерсона. Я дружу кое с кем из его окружения, так что мы используем эти связи, чтобы приглядывать за ним и, будем надеяться, поймать профессора. Если подумать, это типа чумовое имечко для серийного убийцы. Профессор.

Я лишь таращусь на него.

Не может все это быть моей жизнью. Просто не может.

– А тем временем