Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
– Да, – говорю я. – «Холидэй Инн» у аэропорта.
Я пишу Слоан снова и снова. Я оставляю еще одно отчаянное голосовое сообщение. Я заказываю в свой номер бутылку вина и оставляю ей еще пять голосовых сообщений. Я посылаю еще одно текстовое сообщение после того, как заканчиваю бутылку. К этому моменту я едва могу его прочитать, но оно не отправляется. Слоан наконец-то заблокировала меня.
Солнцезащитные очки почти ничем не помогают против моего сегодняшнего похмелья, когда я тащусь через аэропорт. Я прихватываю кофе и пристраиваюсь у своей зоны выхода на посадку, прежде чем просмотреть сообщения, которые я послал прошлой ночью. Каждое из них звучит более отчаянно и постыдно, чем предыдущее. Часть меня рада тому, что она наконец-то заблокировала меня, как будто могло бы стать еще хуже.
«Объявляется посадка на рейс 1371 до Вейла, Колорадо, – вещает по громкой связи сотрудник аэропорта. – Пожалуйста, подготовьте ваши посадочные талоны и удостоверения личности».
Хотя у меня место в первом классе, я пережидаю процесс посадки до самого конца, чтобы минимизировать количество времени, которое мне придется простоять в очереди с таким сильным похмельем. Меня никогда не тошнило в самолете, но я начинаю подумывать, что, возможно, сегодня настал этот день. Когда очередь начинает таять и на посадку проходит последняя группа, я встаю и хватаю свой ручной багаж. Я мгновение смотрю вниз на свой телефон, думая о Слоан, как уже продолжалось без остановки последние три дня. Черт, в действительности – последние девять месяцев. В этом учебном году я думал о ней каждый божий день. Сперва просто задавался вопросом, что ею движет и как лучше всего манипулировать, чтобы получить то, чего я хочу… пока я не начал задаваться вопросом, как ее рассмешить и как же, черт возьми, мне уберечь ее от всего этого. Каждый. Божий. День.
Я еще раз набираю ее номер, зная, что звонок не пройдет теперь, когда она меня заблокировала, но он проходит. Раздается три гудка, и я надеюсь, что смогу, по крайней мере, оставить ей одно последнее жалкое голосовое сообщение, прежде чем улечу домой, но затем гудки прекращаются и не звучит предложение оставить голосовое сообщение. Потому что она берет трубку.
У меня перехватывает дыхание, когда мы оба молча замираем на обоих концах телефонной линии.
– Слоан? – наконец-то говорю я.
Она не отвечает, но я слышу, как она делает глубокий вдох на другом конце линии.
– Слоан, пожалуйста…
– Мне нужно знать все, – говорит она таким тихим голосом, что мне приходится практически прижимать телефон к своему уху, чтобы услышать его.
Снова включается громкая связь аэропорта:
– Последнее объявление на посадку на рейс 1371 до Вейла, Колорадо.
Я оглядываюсь на зону выхода на посадку и служащих, собирающихся закрыть дверь терминала, но мое решение было принято в тот момент, когда она взяла трубку.
– Я уже в пути.
Сорен Свейструп
Каштановый человечек
© 2018 by agreement with JP/Politikens Hus A/S, Denmark & Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden
© Чеканский А. Н., перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
* * *Моим любимым мальчикам Силасу и Сильвестру
1
Вторник, 31 октября 1989 года
Подсвеченные солнечными лучами желтые и красные листья падают на мокрый асфальт дороги, пересекающей, словно темная речная гладь, лесной массив. Мчащийся по шоссе белый полицейский автомобиль вихрем взметает их на краткий миг, а потом они складываются в небольшие склизкие кучки по обочинам.
Мариус Ларсен сбрасывает газ, снижает скорость на повороте и напоминает себе, что надо сообщить коммунальщикам: пусть пришлют подметальную машину. Ведь если листья пролежат на дороге подольше, сцепление с дорожным покрытием снизится, что вполне может стоить кому-нибудь жизни. Да Мариус их и раньше сколько раз предупреждал. Он в полиции уже сорок один год оттрубил, а последние семнадцать лет служит начальником местного отдела. И всякую осень приходится говорить об опавшей листве на проезжей части… Впрочем, сегодня он заниматься этим не будет. Сегодня он полностью поглощен подготовкой к предстоящей беседе.
Мариус Ларсен раздраженно крутит ручку радио, но никак не может найти нужную передачу. На всех волнах только новости о встрече Горбачева и Рейгана и слухи о возможном падении Берлинской стены. Полагают, она вот-вот рухнет. И тогда, наверное, начнется новая эпоха.
Мариус уже давно знал, что разговор неизбежен, и все же никак не мог набраться смелости. Жена-то думает, что через неделю он уйдет на пенсию, так что настала пора рассказать ей, как обстоят дела на самом деле. О том, что он не сможет жить без работы. Что уже уладил все формальности и отложил уход на покой. Что никак не готов валяться дома на диване и тупо смотреть «Колесо фортуны»[121], сгребать граблями опавшие листья в саду или резаться в «дурака» с внуками.
Он прокручивает предстоящий разговор в голове, и все вроде бы идет как по маслу, но Мариус знает: жена огорчится. Почувствует себя обманутой, встанет из-за стола, уйдет в кухню, примется драить плиту и, стоя к нему спиной, скажет, что прекрасно его понимает. Но на самом-то деле не сможет она его понять. И потому, когда десять минут назад он услышал на полицейской волне радиосообщение о происшествии, сразу же передал в отдел, что сам отправится на место – и все для того, чтобы хоть ненамного отложить беседу. Случись такое в обычной обстановке, он сильно разозлился бы, если б ему пришлось держать столь долгий