Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Я бросаю ее дневник обратно в коробку, которую я тупо забыл закрыть, и быстро утираю влагу на моих собственных глазах, прежде чем разворачиваюсь, чтобы посмотреть в лицо своему кузену. Я хочу послать его на хрен. Я хочу сказать ему, что это не его дело, но, когда он делает шаг вперед и слегка вздрагивает от боли в незажившем боку, я осознаю, что это его дело. Что бы он сказал, если бы я сообщил ему правду? Что его предала не только Анника, но и его собственная плоть и кровь.

– Да, это моя вина, – говорю я, сложив руки в замок за головой и сделав вдох. Я смотрю вверх на потолок, а Уэс стоит на пороге, ожидая объяснения. – Я должен кое-что тебе сказать.

– Выкладывай, – говорит Уэс.

– Я…

Слова застревают у меня в горле, когда у меня перед глазами проносится мое будущее. Уэсли расскажет семье, и будут ли они в шоке, узнав, что сын Бена чуть не позволил своему кузену умереть, чтобы прибрать к рукам бизнес? Нет, вероятно, нет. Но это будет последней каплей. Это будет последним гвоздем в крышку гроба. Я не получу комплекс, и я не получу Слоан, и после всего того, через что пришлось пройти, просто чтобы добраться до этого момента…

– Я думаю, ей было бы лучше с тобой. Мне жаль, что я встал между вами.

Я смотрю, как Уэс пытается не закатывать глаза, отталкиваясь от косяка.

– Ладно, – говорит он, разворачиваясь, чтобы уйти.

– Уэс, – кричу я ему вслед. – Я действительно сожалею обо всем, что произошло в этом году. Мне жаль.

Его глаза слегка прищуриваются, и я вижу, что он пытается понять, действительно ли это искреннее извинение. Из-за этого я ненавижу себя еще пуще прежнего.

– Как скажешь, чувак.

Он разворачивается, чтобы вернуться на вечеринку, и я выдыхаю воздух, который удерживал. Вместо того, чтобы выдохнуть правду. Но опять-таки, как и во всем остальном в своей жизни, я облажался.

Я заканчиваю собирать свои вещи в тишине, все это время представляя себе лицо Слоан, когда она выяснила правду, и то, как бы я желал обратить время вспять и никогда не класть дневник в эту коробку. Нет, черт, я бы желал вернуться к тому моменту, когда Анника ворвалась в мою спальню с этим дневником в руке. Когда я закрываю глаза, я все еще слышу то, как она бушевала по поводу Слоан и Уэсли. И, черт возьми, мне следовало быть умнее. В тот день я и вправду заключил сделку с дьяволом.

Я беру свой телефон, единственный предмет, не убранный в коробки, когда лежу в постели и пытаюсь позвонить Слоан. Раздается пять гудков, прежде чем звонок перенаправляется на голосовую почту. Я пишу ей сообщение с еще одним бесполезным извинением и смотрю, как высвечивается «отправлено». Она не заблокировала мой номер. Во всяком случае, пока еще нет.

Я вручаю последнюю коробку транспортной компании, которая повезет мои вещи назад в Колорадо, и снова проверяю телефон. Я уже многократно звонил и писал Слоан, даже оставил ей голосовое сообщение. Не припоминаю, когда я вообще в последний раз оставлял кому-либо голосовое сообщение. Но прошло уже почти двадцать четыре часа с тех пор, как она покинула мою комнату, и я все еще не получил ответа. Мое внимание привлекает громкий грохот, когда два грузчика, поднимающие мое фортепиано в грузовик, роняют один конец.

– Эй, я сказал, поосторожней с гребаным фортепиано! – ору я.

– Не стоит быть таким грубым с людьми, перевозящими твое самое ценное имущество через всю страну для тебя, – слышу я рядом с собой голос Даниэль.

Я лишь качаю головой, убирая свой телефон, чтобы она не увидела постыдное количество сообщений и звонков, которые я оставил Слоан.

– Все еще не получал от нее никаких вестей? – спрашивает она.

– Нет, – вздыхаю я. – А ты?

– Нет, – говорит она. – Думаю, ей просто нужно немного побыть одной. Так она обычно себя ведет после разрыва.

– Я попросил ее поехать со мной, – говорю я Даниэль.

По ее поднятым бровям я делаю вывод, что Слоан ей об этом не рассказывала. Возможно, потому что она никогда не собиралась ехать.

– Когда твой рейс? – спрашивает она меня.

– Завтра в два.

– Тогда есть куча времени на то, чтобы все исправить. – Она похлопывает меня по руке, прежде чем зайти в дом.

К шести вечера моя комната такая же пустая, как в тот день, когда мы заселились, и мое время в Пембруке официально окончено. Я в последний раз прощаюсь с парнями, которые все обещают приехать покататься на лыжах в следующем сезоне. Хотя мы все знаем, что если Уэс не поедет, тогда Джейк, Сэм и Чарли тоже. Они всегда были больше его друзьями, чем моими.

Даниэль обнимает меня и начинает плакать.

– Все действительно закончилось, – всхлипывает она. – Мы все уезжаем.

– Это не прощание, – говорит ей Чарли. – Это просто… «увидимся позже».

Я киваю в знак согласия с этим. У меня никогда не получалось утешать кого-либо. Похоже, я так и не научился подбирать верные слова.

– Возможно, для нас, – шепчет она себе под нос, намекая на Аннику.

Я тяжело сглатываю, когда ко мне снова подкрадывается чувство вины. Напоминание о том, что пострадали все. Возможно, не физически, но каждый потерял того, кого считал другом. И я приложил к этому руку.

Мне кажется, что я начинаю задыхаться в комнате, и обнаруживаю, что пячусь к двери, прежде чем коротко махнуть рукой и выйти из дома. Я забираюсь на заднее сиденье такси со своим ручным багажом, еще раз проверяя свой телефон в ожидании ответа от Слоан.

– В гостиницу «Холидэй Инн» у аэропорта? – спрашивает водитель.

Я подумываю о том,