"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Сэл поболтала со мной минут двадцать, пока не показался Сайрус. Он был отрадой для измученных глаз, – в темнокрасной рубашке «Неру» и шелковых брюках цвета лаванды. Сайрус изобразил величайшее удовольствие при виде меня и Сэл, при виде каждого, кого он встречал, проходя через бар. Безжалостно остановив его театрально напыщенные изъявления радости, я достала блокнот. Я старалась походить на работниц Камиллы, которые не стали бы тратить время на пустые разговоры, подстраиваясь к прихлебателям вроде Сайруса. Он без лишних церемоний пообещал посвятить меня в некоторые деликатные вопросы.

– За сотню я поделюсь с тобой всем, что знаю, Варшавски.

– Забудь об этом, Сайрус, за сотню я могу купить члена городского управления и узнать все из первых рук.

Сайрус натянуто улыбнулся:

– Да, можешь. Но не будешь. Ты ведь даже не знаешь, как дать человеку взятку, не краснея и не суетясь.

Я расценила это как комплимент, хотя жителю Чикаго стыдно не знать, как купить представителей выборной власти.

– С тобой, дружок, у меня, слава богу, нет подобных проблем. Пятьдесят баксов – мое последнее слово.

Сайрус все-таки выторговал у меня шестьдесят пять и остался собой очень доволен. Я, напротив, чувствовала себя усталой и раздраженной. Теймар Хаукингс, Дэрой Грэхем, Фиби и Камилла – это уже слишком. Я стала частным детективом, потому что хотела быть сама себе хозяйкой, но все, что я делала в последнее время, казалось мне игрой в чужие игры.

Я включила обогреватель своей машины на полную мощность, надеясь высушить ноги за время короткой поездки до дому. Видимость из-за сгустившегося тумана упала, и движение застопорилось и на Кеннеди, и на Лейк-Шор-Драйв. Мне пришлось ехать в объезд по боковым улицам, но на это ушло еще полчаса.

Я тосковала по теплой ванне и по выпивке, от которой отказалась у Сэл, но, приехав домой, еще раз подвела невеселые итоги этого сумбурного дня. Отбросив все неприятные мысли, я, как и обещала, забрала собак у мистера Контрераса и повезла их на прогулку к озеру в своем автомобиле. Мы несколько раз пробежались друг за другом по лагуне без особого удовольствия для всех нас, но этого было вполне достаточно на сегодня.

К тому времени, когда я приняла душ и переоделась в слаксы из шерстяного крепа и шелковую вечернюю блузку, было уже больше семи, а в это время по расписанию должен был начаться вечер у Дердри. Я второпях натянула свое старое зимнее пальто и сбежала вниз по лестнице.

Лишь только я завела мотор, ко мне опять вернулось прежнее раздражение: я с неприязнью вспомнила сгорбленные плечи Дердри – убогая потерянная душа, до краев наполненная злобой, – и по всем правилам с ограниченной скоростью поехала на юг.

Когда Фейбиан Мессенджер поступил на юридический факультет Чикагского университета, он поселился в университетском городке, расположенном на милю севернее. Район Кенвуд и его окрестности застроены тридцатикомнатными особняками; эти огромные дома отделаны деревянными панелями и тонированными стеклами, как требовала Викторианская эпоха – время, когда они были построены. Постепенно окрестности приходили в упадок, поскольку люди, которые могли позволить себе такие дома, уезжали из боязни расовых беспорядков. Однако теперь, когда богатые доктора или профессора-юристы вроде Фейбиана тешили свои «я» размером особняков, их роскошью, а также близостью к озеру Мичиган, у подрядчиков-реконструкторов снова появилась работа.

Было уже восемь, когда я остановилась у дома Мессенджеров, а точнее, у их дворца. Глубоко вздохнув, я прошла через открытые чугунные ворота. Я боялась, что опоздала так сильно, что попаду к столу, когда все уже откладывают свои вилки. Но, к моему удивлению, гул веселых, оживленных голосов встретил меня, когда я распахнула дверь. Очевидно, Дердри предпочитала продолжительный коктейль. Из-за всеобщего шума меня никто не услышал, поэтому, не привлекая к себе внимания, я присоединилась к гостям.

Женщины в платьях для коктейля и мужчины в строгих вечерних костюмах расположились в холле слева от ярко освещенной комнаты. Несколько человек оглянулись на меня, но, убедившись, что не знакомы со мной, тут же вернулись к своей болтовне. Я осмотрелась, ища подходящее место, куда бы деть свое пальто; день, начавшийся с ледяного утра, к вечеру стал таким теплым, что пальто не нужно было даже на улице.

У одной из стен, практически не востребованная, стояла старая дубовая вешалка, с ее крючков свисали лишь две украшенные цветами очаровательные соломенные шляпки. Я не решилась повесить туда свое старое поношенное шерстяное пальто. Рядом с вешалкой я увидела стойку для зонтиков, тоже декоративную: вместо зонтов в ней одиноко торчала старая бейсбольная бита с автографом самого Нелли Фокса.

Я уже было собралась отнести пальто обратно в машину, как вдруг в холле появился маленький мальчик с такой же шелковистой пшеничной челкой, какая была у Дердри, когда с ней только познакомились. Он разносил булочки с кремом, но от возбуждения приемом все время крутился и не мог постоять спокойно, чтобы кто-нибудь успел взять у него булочку. Я осторожно коснулась его плеча, но мальчик так резко остановился, что выронил блюдо. У него перехватило дыхание, веселость пропала с лица, а нижняя губа мелко задрожала.

– Прости, дорогой, – виновато сказала я, – что невольно напугала тебя. Давай я подберу их – никто не узнает, что они побывали на полу, – а ты, пожалуйста, найди кого-нибудь, кто поможет мне с моим пальто.

Мальчик засунул в рот кулак, нервно кивнул и быстро побежал в глубину холла, крича:

– Эмили! Эмили!

Я опустилась на колени и под шумок подобрала булочки с пола. Дердри, должно быть, потратила на них целый день, их хватило бы на тридцать пять человек. Булочки получились жесткими, к тому же слегка подгорели. Зачем она утруждала себя, если могла выбирать из дюжины фирм, обслуживающих торжества?

Когда я уже зачищала бока последних помятых булочек, через распахнувшуюся дверь в глубине холла снова появился белокурый мальчик. Он вел за руку молодую женщину, которую я приняла за его няню, – Эмили. На ней было красивое платье из дорогой шерсти, но было видно, что оно с чужого плеча и предназначено для женщины с более пышным бюстом и более тонкой талией, чем у нее. Скорее всего, она носила бывшие вещи Дердри, при этом не особо заботясь, как они выглядят на ней: это ярко-розовое платье никак не