"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Я сказала ему все это немного смущенно, а он обнял меня.
– Дорогая моя, я горжусь вами, потому что вы не изменили своим принципам. Я стыжусь нынешних юристов. Это уже не та работа, за которую я с радостью взялся пятьдесят лет назад, и мне стыдно, что многие из моих учеников впустую протирают штаны на рабочем месте.
Неожиданно слезы подступили к моим глазам. Моя унылая тяжелая работа вдруг показалась мне легче, а моя усталость уменьшилась от похвалы старого профессора. В то же время я почувствовала что-то вроде незаслуженного триумфа: Доналд Блэкли, банкир, указывал на меня окружавшей его группе. Мои акции, судя по всему, резко возросли от прикосновения руки Мэнфреда. От этой мысли я усмехнулась.
– А… причина суеты, – сказал Мэнфред, отпуская меня, – теперь можно идти в столовую.
Фейбиан возвращался в комнату с человеком примерно моего возраста, отличавшегося той красотой, которая заставляет людей любить самих себя больше, чем это может сделать кто-то другой. Он мне показался знакомым, я подумала, что видела его в фильмах.
– Алек Гантнер, – представил Мэнфред, – его отец был одним из моих первых студентов. Фейбиан пригласил молодого Алека представлять семью; мне следует поприветствовать его.
Старший Алек, сенатор-республиканец от Иллинойса, так же хорошо вылепленный природой, превратился с возрастом в знаменитость. Теперь понятно, почему Фейбиан задержал обед. Дердри была права, ее супруг рассчитывал войти в федеральную юстицию, и обхаживание сенатора было кратчайшим путем к этому.
Мэнфред покинул меня, чтобы пожать руку молодому Гантнеру; в это время Эмили прошла между гостями и, подойдя прямо ко мне, прошептала свое сообщение: теперь мы могли идти в столовую.
Глава 8. О богатых, пьяных и крысах
Посреди столовой стоял длинный стол, покрытый скатертью такой белой, что если долго смотреть на нее, то можно ослепнуть. Такой стол, сплошь уставленный серебром, свежими цветами и свечами, вполне мог претендовать на надпись «Только для важных гостей», остальные гости должны быть сосланы за маленькие столики по бокам.
Каждый искал свою именную карточку прежде всего на главном столе, надеясь попасть в число избранных. Ропот разочарования волной прокатился по комнате, когда люди стали обнаруживать, что таковыми не являются. Увы! Я тоже почувствовала себя униженной, даже теплое отношение Мэнфреда не являлось пропуском в круг избранных. Я попала в отфильтрованный осадок за столиком рядом с кухонной дверью. Мне следовало посмеяться над собой – я сама выбрала профессию, не приносящую ни богатства, ни власти, поэтому нечего было обижаться на исключение из рядов высшего света.
Через неожиданно открывшуюся дверь вблизи моего стола появилась Дердри. Она прошла в центр комнаты и стала там неподвижно, словно монумент. Проходя мимо, гости здоровались с хозяйкой, но она ничего не отвечала, пока кто-то из приглашенных не попросил у нее распределительный лист, чтобы помочь всем найти свои места.
Дердри растянула губы в некоем подобии улыбки.
– Если вам нужна помощь, обратитесь к моей дорогой доченьке, это она занималась распределением мест за столом. Вроде старого Джорджа Прайса из мультфильма: «Да, вы можете здесь кое-что сделать, разложите карточки, пока жена не смыкает глаз на кухне».
Дердри говорила достаточно громко, чтобы люди в конце гостиной тоже могли ее слышать. Многие засмеялись, но в этот момент вошла Эмили, держа на руках совсем маленького ребенка. Она покраснела и опустила голову.
Только в этот момент я с ужасом поняла, что она не няня, а дочь Дердри. Ее высокий лоб и скуластое лицо были отпечатком лица Фейбиана. Сходство было настолько очевидным, что казалось невероятным, как я не заметила этого, когда Эмили стояла рядом с отцом в гостиной.
Я старалась вспомнить, не сказала ли чего-нибудь такого, что могло выдать мою ошибку. В то же время я удивилась, как Дердри могла поступить с дочерью так жестоко, нарядив ее в одно из своих старых платьев. Розовая шерсть не только совсем не шла девочке, но явно предназначалась для человека более солидного возраста. То, что Эмили была одета, как взрослая, только добавляло неприятных сомнений относительно ее положения в семье, особенно потому, что девочка была поглощена заботой о детях.
Маленький ребенок, которому на вид было годика два, беспокойно крутился у нее на руках. Эмили, как могла, старалась отвлечь его, указывая на люстру, массивные хрустальные подвески которой расщепляли свет на все цвета радуги, но малыш не успокаивался. Поздний час, шум, присутствие незнакомых людей – все это делало его капризным, он хныкал и вертелся на руках у сестры, но ни Дердри, ни Фейбиан не обращали на это никакого внимания.
Наконец за главным столом все расселись по своим местам, Фейбиан сидел на одном его конце, Мэнфред Йоу на другом. Доналд Блэкли, президент «Гейтвэй бэнк», и Алек Гантнер сидели рядом с Фейбианом. Женщины через одну распределились вдоль стола, как попугаи среди пингвинов. Они, конечно, тоже могли быть выдающимися юристами или владельцами собственного дела, но казалось, что эти дамы приглашены сюда исключительно в качестве декорации.
Два маленьких столика, на шесть мест каждый, были задвинуты в ниши в южном конце комнаты. В людях, сидевших за ними, я узнала восходящих звезд – молодые, хорошо одетые и самоуверенные, они весело обсуждали окончание лыжного сезона и начало водного.
Джошуа, взгромоздившись на пару толстенных словарей, восседал за главным столом рядом с пустым стулом. Я предполагала, что рядом с ним сядет Дердри, но, когда Фейбиан закончил рассаживать приглашенных на обед, Дердри вызывающе уселась за мой стол. Это предоставляло мне счастливую возможность обсудить судьбу Теймар Хаукингс и ее детей, но Дердри явно не была настроена заниматься чем-либо, кроме очередной бутылки вина. Пока приглашенные рассаживались по своим местам, Эмили прохаживалась около меня с братишкой на руках. Как только Фейбиан уселся, она подошла к нему, но отец сделал нетерпеливый жест и указал на Мэнфреда. Эмили вспыхнула и потащила мальчика к нему. Профессор, как делают обычно все гости, выразил восхищение малышом, быстро взглянув на отца, который больше не обращал на нее внимания. Эмили вышла из комнаты.
Дердри позвала дочь обратно и неуклюже потеребила пижамку сына.
– Вот, Натан, теперь твой папочка, произведя на свет сына в сорок лет,