"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Вы забрали мой компьютер? И вы так спокойно говорите мне об этом? Компьютер – мое средство существования. И вы собираетесь засыпать его порошком? Я даже представить себе не могу, во что превратится клавиатура.

– С ним не сделают ничего плохого. Кстати, мы не собираемся держать у себя компьютер. Когда судебный эксперт осмотрел его, он оказался чисто вытертым, – ни единого пятнышка. Мы вернем его в понедельник. А теперь скажите, где копии ваших файлов.

Я тупо уставилась на него. Тот, кто убил Дердри, стер мой диск. Ничего в компьютере не могло представлять интереса для кого-либо постороннего. Последнее время я не занималась расследованием чужих тайн. Если только это не связано с проблемами «Ламии», и тот, кто убил Дердри, не получил возможности.

– А мои дискеты? – спросила я Терри. – Кое-что из того, чем я занималась в последнее время, должно быть на них.

– В офисе дискет не было.

Я сделала глубокий вдох, стараясь остановить головокружение. Конечно, каждый раз, когда я пользуюсь компьютером, я делаю копии рабочих файлов. Затем я запаковываю дискету в конверт. Зная, в каком состоянии «Палтиней», я была аккуратнее, чем обычно. Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, что я делала вчера вечером. Сделала копию? Взяла ее с собой? Страстное желание избавиться от Дердри было настолько велико, что я могла уйти, не сделав копии.

– Ну, Вик? Получать мне разрешение на обыск вашего дома? Вы отправили все почтой доктору Хершел или вашему адвокату?

Я никогда не слышала, чтобы Финчли разговаривал с таким презрением. Разряд гнева прошел через меня, я засунула руки в карманы джинсов, чтобы не броситься на него с кулаками.

– Попробуйте, детектив. Попробуйте, и посмотрим, какую поддержку вы когда-нибудь еще получите от меня. – Я была так переполнена злостью, что мой голос перешел в резкое тремоло.

Выходя, я опрокинула стул и громко хлопнула дверью. Милю до «Палтинея» я шла пешком, попеременно переходя в мыслях от неразговорчивости Финчли к пропаже моих файлов. Внезапно я вспомнила, что через одиннадцать дней я должна представить декларацию о доходах. Как теперь восстановить счета за последний год в таком хаосе офиса?

Пересекая Монро-стрит, я почувствовала, что мой гнев прошел, оставив во мне лишь опустошенность. Мой роман с Конрадом уже имел шипы, а предстоящая борьба с Терри Финчли превратит его в настоящего дикобраза.

Я надеялась, что Терри вернет мне компьютер в понедельник, хотя электронная аппаратура имела странную тенденцию испаряться из хранилища для вещественных доказательств. Я иронически фыркнула: хорошо, что я не изменила старой «Оливетти» моей Габриэллы. Я забрала ее в свою квартиру, не желая отказываться от одной из нескольких вещей материального наследства своей матери.

Я вошла в «Палтиней», задиристо подняв голову, готовая наброситься на любого дежурного полицейского. После прочесывания здания в поисках Теймар они, очевидно, решили не оставлять на посту охранника. Единственным напоминанием об их присутствии был пакет из «Макдоналдса», который кто-то из них швырнул в угол вестибюля. Покидая место происшествия, они заперли выходы на лестничные площадки, но у меня были свои ключи. Я поднялась на четвертый этаж и сорвала полицейскую печать на двери своего офиса.

Обнаружив мертвую Дердри, от потрясения я совершенно не обратила внимания на состояние своего офиса. Сейчас, после грубого обыска полицейской бригады, уже невозможно было разобраться, какой беспорядок оставил убийца, а что добавила к нему полиция. Конечно, никто не счищал кровь Дердри. Большие спекшиеся брызги попали на стол и стул, а след моей руки, когда я упала в обморок, четко выделялся в застывших остатках мозга.

Бумаги – разбросаны повсюду. Кто-то уверенной рукой влез в отчеты, стоящие десятилетнего труда, и расшвырял их так, что они валялись на полу, на стульях и даже на подоконнике, а поверх всего лежал толстый слой порошка для выявления отпечатков пальцев. Помощники и защитники, мои и Дердри Мессенджер, посыпали порошком даже репродукцию Нелл Блейн.

У меня вырвалось судорожное рыдание.

– Ты спокойна, – сказала я вслух, подражая голосу своей матери, чтобы подавить отрицательные эмоции.

Свирепыми глазами Габриэллы я рассматривала обломки крушения. Быть может, у меня мало времени: я не знала, вернется ли полиция.

Какой-то мистический страх гнал меня из комнаты, где лежала убитая. У меня защекотало за ушами, словно призрак Дердри дышал туда. Я потерла уши и на цыпочках прошла к дальнему краю стола.

Наклонившись над грязной поверхностью столешницы, я выдвинула ящик, в котором хранила дискеты. Финчли говорил правду: они пропали. Я торопливо открывала все ящики в тщетной надежде, что могла положить их в другое место, но не нашла ничего, исчезла даже коробка с неформатированными дискетами.

Оставшись без компьютера, что я должна везти домой? Во всяком случае, не принтер. И как выбрать мои текущие расчетные документы из такой свалки на полу? Пожалуй, справочник «Ролодекс» мог еще пригодиться мне. Собрав бумаги и телефон в одну кучу, я окинула прощальным взглядом офис. Уходя, сняла со стен репродукцию Нелл Блейн и принадлежавшую Габриэлле гравюру из Уффици.

Сложив все это в одну из упаковочных коробок, быстро спустилась в вестибюль. Я уже была готова прорываться сквозь полицейский кордон к свободе, однако он отсутствовал. Но даже при этом сама Фурия, казалось, шла за мной по пятам. Весь путь до гаража я бежала, держа перед собой подпрыгивающую коробку, и бросилась в «транс-ам». Необходимо было принять ванну, чтобы смыть с себя грязь убийства и грабежа.

Мистер Контрерас встретил меня на лестничной площадке, когда я входила в квартиру, его выцветшие карие глаза светились тревогой.

– Что случилось, детка? Я слышал новости по радио во время восьмичасового ланча. Что произошло? Кто была эта леди? Почему она оказалась в твоем офисе?

Собаки окружили нас, Митч, весящий сто фунтов и еще растущий, прыгнул и чуть не свалил меня с ног, коробка упала. Телефон и картины разлетелись вокруг меня. Стеклянное покрытие гравюры из Уффици разбилось, деревянная рама раскололась и отлетела в сторону. Мой отец сделал эту раму в подарок матери на Рождество. Он сделал ее из орехового дерева, зачистил и отполировал до блеска. Габриэлла повесила гравюру над пианино, чтобы любоваться на нее, пока соседские детишки барабанили «Счастливого пастушка» или «Полет шмеля».

Я резко оттолкнула собаку. Мой желудок свело от боли, я не хотела ничего, кроме одного: добраться до постели, где бы я могла спокойно лежать столетия, найдя утешение в мире снов, и никто бы не беспокоил меня.

Мистер Контрерас схватил меня за руку