"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
– Алек Гантнер уже звонил Финчу.
– Папа или сын?
– Сам сенатор. Он очень огорчен смертью в семье такого известного в городе человека и надеется, что полиция приложит все усилия в поисках убийцы. Такого рода дело требует большого труда. Терри должен отыскать ту женщину, Вик. Он не собирается упрятывать ее в тюрьму по ложному обвинению, но только она могла что-то видеть прошлой ночью. Если ты знаешь, где она, не скрывай ее, полагая, что защищаешь от полицейского произвола.
Я потерла лоб, но ничего не сказала. Покашливание Конрада привело меня в чувство.
– Я молчу, Конрад, потому что просто ошеломлена. С чего бы сенатору Соединенных Штатов. о, наверное, потому, что Фейбиан добивается федеральной должности. Но, клянусь всеми святыми, я не знаю, где Теймар Хаукингс.
– Жаль, что сейчас я тебя не вижу, – проворчал он. – У тебя есть дюжина способов утаить правду, но когда я смотрю тебе в лицо, могу сказать, что ты для этого делаешь.
Это меня рассмешило; а еще полчаса назад я не могла представить себе, что способна смеяться.
– Я сказала правду, Конрад, и ничего, кроме правды. Я не только не знаю, где эта женщина в настоящий момент, я даже не имею понятия, осталась ли она в пределах Луп, или в жилых кварталах, или вообще вернулась на Саутвест-Сайд… Да, думаю, ваши ребята не знают, скажи Финчли, что муженек Теймар несколько месяцев назад подал заявление в полицию о ее исчезновении. Теймар рассказывала, что он стал приставать к их старшей дочери. Ну а Терри будет проверять, думая, что я подкинула эти сведения нарочно. Полицейские никогда не верят, что человек может искренне не помнить что-то такое, что они считают очень важным.
Мы с Конрадом попрощались вполне дружелюбно. Я наконец поднялась с кресла и натянула на себя джинсы и вязаную хлопковую кофту. Алек Гантнер мог заставить весь город ходить на цыпочках вокруг Фейбиана Мессенджера, но на меня у него не было никакого компромата – я не добивалась федерального назначения.
Глава 16. Безумно любящий отец
Дверь особняка открыл сам Фейбиан.
– А, это ты, Варшавски. Если ты пришла к Дердри, то она умерла.
Это приветствие потрясло меня.
– Я знаю, это я обнаружила ее тело, когда сегодня утром пришла в свой офис. Это было так ужасно!
– Если ты знала, что она мертва, зачем пришла сюда?
– Чтобы увидеться с тобой, Фейбиан. Может быть, ты впустишь меня?
Я была абсолютно уверена, что Фейбиан захлопнет передо мной дверь, но, к моему удивлению, он попятился в коридор, позволив войти. Он как-то неуверенно оглядывался, словно дом был ему незнаком. Я начала думать, что его растерянные замечания были признаком того, что он потрясен смертью Дердри.
– А где дети?
– Дети? А, да. Они наверху с Эмили. Ты хочешь их видеть?
– Не особенно. Хотя, быть может, я бы поговорила с Эмили. Смерть матери, должно быть, сильно ранила девочку.
– Ты так думаешь? – Фейбиан с удивлением посмотрел на меня. – По-моему, они с Дердри были не особенно близки.
Смерть моей матери – тогда я была на год старше Эмили – стала настоящей катастрофой в моей жизни. Кажется, я до сих пор не оправилась от этого. А если бы Габриэлла была похожа на Дердри – пьяная, сердитая на весь мир, враждебно относящаяся именно ко мне? Я попыталась встать на место Эмили. Смерть не избавила бы меня от ее злобы, напротив, она только усугубила бы отчаяние. Мое собственное желание избавиться от нее невыносимо мучило бы меня, несмотря на сам факт ее смерти.
– Нет ли у вас бабушки или тети, с которой Эмили могла бы остаться? – спросила я. – Ей не годится оставаться здесь одной и нянчиться с малолетними братишками.
– Эмили хорошо держится. Я не хотел бы, чтобы мать Дердри бесполезно болталась по квартире. Моя мать умерла много лет назад. Не могу представить, что бы я сейчас делал без Эмили. Может быть, после похорон мы что-нибудь придумаем.
Я несколько минут стояла молча, стараясь вникнуть в происходящее.
– Найми няню присматривать за мальчиками и дай дочери передышку.
– Ты за этим пришла сюда, Варшавски? Читать мне лекцию по воспитанию детей? Конечно, у тебя нет собственных детей. Такие люди обычно любят совать свой нос в чужие дела. Довожу до твоего сведения, что для ведения хозяйства у нас есть экономка, но она не говорит по-английски, и мальчики не любят ее за это. Они не захотят, чтобы она за ними ухаживала.
– Вчера вечером Дердри пришла ко мне в офис. – Фейбиан поверг меня в такую смесь презрения и сочувствия, что я не смогла с тонкостью подойти к главному вопросу. – Она ожидала, что ты приедешь за ней.
– Нет, нет и нет, Варшавски. Я не имел понятия, куда она направилась. Я узнал, что ее нет дома, только когда вернулся с работы. После позднего заседания я надеялся, что меня ожидает обед, а вместо этого Дердри оставила мне оскорбительную записку. У меня не было желания гоняться за ней по городу. Теперь я понимаю, правильнее было бы поступить по-другому, но вчера вечером я просто позвал вниз Эмили.
– Значит, Эмили подала обед, а затем ты отправился в центр города искать Дердри, чтобы сказать, что думаешь о ее безответственном поступке. А она стала насмехаться над тобой, и ты, потеряв выдержку, ударил ее. Потом ты, потеряв над собой контроль, убил ее, прежде чем опомнился. Вот почему сегодня утром ты звонил своему сенатору и просил его оказать на полицейских давление.
– О чем ты говоришь? Ты думаешь, что это я убил Дердри? Я оставался дома всю ночь. У миссис Слив был выходной, и в эту ночь Дердри оставила меня одного с детьми. Я не мог уйти. На самом деле я… – Он резко замолчал.
Что «на самом деле»?
– Ты звонил полицейским? Или поджидал за дверью, чтобы ударить Дердри, когда она вернется? – поддела я его.
Фейбиан, казалось, разозлился, но ничего не ответил, а подошел к лестнице и позвал:
– Эмили! Эмили! Спустись сюда, я хочу поговорить с тобой.
Сперва не было слышно ни звука, но когда Фейбиан еще раз, более требовательно, произнес «Эмили», сверху послышалось шарканье ног по ковру. Эмили спускалась вниз по лестнице, ее вьющиеся светлые волосы были приглажены на одной стороне и спускались длинной прядью на другой. На ней были джинсы и плохо сшитая желтая блузка, из-за которой ее прыщавая кожа казалась грязной. Эмили