"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Я вышла из комнаты, и Фейбиан с силой захлопнул за мной дверь. Я постояла в коридоре несколько минут, чтобы убедиться, что он не бьет Эмили, но из комнаты слышалось только тихое бормотание. Не постеснявшись заглянуть в замочную скважину, я увидела, что Фейбиан уселся на кровать рядом с детьми. Я не могла разглядеть, что он делает, но обрывки слов, которые слышала, звучали успокоительно, даже ласково. Я шла к автомобилю, ломая голову: я видела, как он бьет свою жену и запугивает дочь, но его нежность сейчас чуть не заставила меня усомниться в собственной памяти.

Я прождала перед домом почти час. Никто не появился.

– Послушай, Вик, я не собираюсь поучать тебя. Я пытаюсь просто обрисовать жизнь, как она есть. Ты сколько угодно можешь считать, что Фейбиан Мессенджер псих, что парню нужна смирительная рубашка и немного хороших успокаивающих пилюль. Но у него в этом городе есть много влиятельных друзей. Ты виделась с ним вчера в шесть вечера, верно? А уже около девяти Кеймович звонил Финчу домой. Кто-то чертовски быстро организовал цепочку.

Тед Кеймович был заместителем начальника сыскной полиции. Его звонок сержанту домой мог быть единственным шансом всей жизни – или концом карьеры. Я поставила Финчли в затруднительное положение перед самым главным командиром. Что он испытывает, я могла только догадываться, поскольку Финчли был не в состоянии обсуждать это со мной – он обратился к Конраду.

Я попыталась объяснить, почему это расстроило меня.

– Это из-за того, что я твоя приятельница, а не профессионал, с которым он может говорить напрямик. Мне не нравится получать через своего любовника указания, как себя вести.

– Эх, девочка, мы оба и так знаем, как для нас трудно соединить все, что мы соединяем. Это не только раса, но ты частный, а я государственный детектив. Если ты говоришь, что Финчли нужно было позвонить прямо тебе, ему так и следовало сделать, но он был так рассержен, что побоялся.

– Мне легче встретить чей-то гнев лицом к лицу, чем выслушивать замечания со стороны.

Я посмотрела в окно на трех мальчиков, играющих в полицейских и королей наркобизнеса. Мы сидели в машине Конрада перед домом его матери, стараясь прояснить наши отношения, прежде чем предстать перед тяжелой артиллерией миссис Роулингс.

Сегодня утром Конрад позвонил мне и сообщил: Фейбиан Мессенджер заявил, будто я угрожаю ему и что мне лучше никогда больше не приближаться к его дочери.

Когда я задала вопрос, опрашивал ли Финчли Мессенджера как серьезно подозреваемого, Конрад ответил, что не может обсуждать происходящее расследование со мной и вообще с кем-либо еще. Это не добавило радости в нашу поездку на юг.

– Знаешь, полицейский во мне протестует против того, чтобы гражданский влезал в расследование убийства, – признался Конрад, – а друг во мне не хочет, чтобы тебя обижали в связи с делами Фейбиана Мессенджера. – Он взял меня за локоть. – Видишь, я знаю, что ты расстроена, ну подумай вот о чем: большинство из твоих клиентов хотят помощи от правительства Соединенных Штатов. Твой хлеб с маслом, Дэрой Грэхем, проводит три четверти своих дел через федеральные контракты. Скорее всего, он республиканец и тратит изрядный кусок доходов на Алека Гантнера. И если сенатор звонит ему и просит охладить твой пыл, как, ты думаешь, он поступит?

Во время разговора одна из племянниц Конрада, приплясывая, подбежала к нашей машине. Открыла дверцу и потянула меня за руку.

– Пойдем, Вик. Тетушка Зу-Зу не хочет распаковывать подарки, пока вы не придете. А что вы ей подарите?

Шестилетняя Джасмин была одним из приятных соединительных звеньев в жизни семьи Конрада.

– Это сюрприз, а если я скажу тебе, сюрприза не получится.

В подарок я выбрала серебряную булавку для воротника в виде скрещенных пилы и молотка, которая показалась мне подходящим подарком для женщины-разнорабочей. Я вытащила из кармана маленькую коробочку и отдала ее Джасмин. Девочка с готовностью сообщила мне список гостей, пока я доставала с заднего сиденья салат-тортеллини – мой вклад в нашу трапезу.

Сопровождая нас по дорожке, ведущей в дом, Джасмин строила догадки о моем подарке. У двери Конрад обернулся:

– Ты ведь не собираешься всем этим испортить Зу-Зу день рождения?

– Конечно нет, Конрад. Я не примадонна, но я профессионал. Это трудная битва, требующая, чтобы твои ребята в форме верили в нее, но я не собираюсь сдаваться.

Он усмехнулся:

– Я так и знал.

Джасмин, устав от промедления взрослых, подошла сзади к своему дяде и стала подталкивать его в дом.

– Я привела их, тетя Зу-Зу, я привела их! А теперь ты посмотришь подарки? Мамочка приготовила тебе чудеснейшие.

– Джеззи! – взвизгнула ее старшая сестра. – Ты все испортишь. Замолчи!

Джасмин, неугомонный любитель вечеринок, не обратила внимания на окрик. Она протянула мое подношение Камилле, которая встала с пола, чтобы обнять своего брата и меня.

В доме было полно народа. Собрался весь клан Роулингсов. Были все, кроме самой младшей сестры Конрада Дженис, невролога, постоянно живущей в Атланте. Прибыли все старые друзья семьи и женщины-работницы, которые вместе с Камиллой занимались созданием кооператива «Ламия», и все дети. Пришла даже Фиби Квирк, как главный инвестор «Ламии», а на полу рядом с Камиллой сидела Тесса Рейнолдс, скульптор, с которой Конрад встречался несколько лет.

Миссис Роулингс поднялась с кушетки, где она разговаривала со старшей дочерью Элейн, тяжело вздохнула, чтобы все слышали, и потерла спину, давая нам почувствовать, скольких сил стоит ей проявить вежливость к подружке сына. Я обошла толпу людей, сидевших на полу, чтобы поздороваться с ней и Элейн.

– Ах, детка, – сказала миссис Роулингс Конраду, – ты так много работаешь в последнее время. Мы соскучились по тебе. Тесса пришла. Уверена, ты захочешь поговорить с ней.

– Здесь Вик, мама, – мягко сказал Конрад.

– Я знаю, что она здесь, я вижу. Как поживаете, Вик? – Здороваясь, она подала мне руку официально и отчужденно, как королева.

Это была плотная женщина, которой уже исполнилось шестьдесят. Она осталась вдовой с пятью детьми, когда Конраду было двенадцать. Ни у кого из них не было легкой жизни: миссис Роулингс провела долгие годы в пекарне, старшие, еще учась в средней школе, подрабатывали случайными заработками, только Дженис, самая младшая, посещала колледж среднего уровня, оплачиваемый ее усердно работающими сестрами и братом.

Как единственный мужчина, Конрад волей-неволей был признан главой семьи. Ему приходилось работать двадцать— тридцать часов в неделю в течение всего времени учебы