Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
От крупной акушерки пахнет потом и дешевым сладковатым парфюмом – кажется, ванилью. Этот запах неожиданно возвращает Кэт мыслями в дом сестры. На миг становится легче.
Она пытается что-то сказать, но голос тонет в боли. В комнате звучат чужие стоны, и не сразу до нее доходит, что на самом деле это ее собственные. Это она низко, по-звериному рычит, срываясь в пронзительный крик. Кэт и не подозревала, что способна издавать такие звуки. Подобной боли она еще не испытывала. С Каем было иначе… или она просто забыла? Может, так и должно быть? А может, это расплата за грехи… За все ошибки, которые она допустила в жизни.
Акушерка снова протягивает маску с закисью азота, предлагая обезболивающее, но Кэт отказывается. Никаких лекарств. Она хочет прочувствовать все: каждую секунду, каждую вспышку боли. Пусть прожигает ее дотла, пусть останется навсегда: как плата за содеянное. Она не смогла защитить своего ребенка. Она не заслуживает права быть матерью.
Жалость акушерок почти осязаема. Воздух полон их тихого сострадания. И все же они действуют спокойно и уверенно, как и подобает настоящим профессионалам.
Дежурный врач, худой мужчина в очках, сообщил ей новости с напускным сочувствием, которое показалось ей фальшивым. В отделение неотложки Кэт попала ночью. Ей досталось гораздо сильнее прежнего. Побои невозможно было скрыть: глаза заплыли, губы лопнули, ребро треснуло, три пальца оказались сломаны – и все потому, что она закрывала живот. Защищала ребенка…
На ней выместили не просто злость, а безумную ярость, которую людям в здравом рассудке не понять. Такую жестокость показывают только в кино: чтобы завороженно смотреть сквозь щелочку между пальцами, не в силах отвернуться.
Врачам она сказала, что попала в аварию. Кажется, ей поверили – травмы вполне могли сойти за последствия ДТП. Кэт пришла к ним вся переломанная, в крови, держась за вздутый живот, в котором находился ребенок на тридцать восьмой неделе, почти готовый появиться на свет. Кэт чувствовала, что с ним что-то не так. Во время побоев он извивался, пытался развернуться внутри нее, уходил от ударов, инстинктивно спасал себя. А потом – затих. В животе воцарилась странная мертвая тишина. Уже тогда, лежа неподвижно на кушетке, Кэт знала, что его больше нет.
– Деточка моя, надо проверить сердцебиение малыша, – мягко сказала акушерка, укладывая Кэт на койку. – А потом мы и тебя осмотрим. Сделаем рентген и все прочее. Но сперва проверим, как чувствует себя кроха.
Говорить было больно. Дышать – тоже. Даже моргать. Она лишь кивнула, оцепенев: тело, как всегда после побоев, будто отключало сознание, притворяясь мертвым. Кэт даже не удивилась, когда акушерка не смогла услышать сердце. Женщина разом побелела, с ее лица схлынули краски. Она попросила Кэт не волноваться, сказала, что позовет коллегу. Кэт снова кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло сжалось тисками. В ушах звенело от ударов. Вытирая с уха засохшую кровь, она нащупала пустую мочку – серьга исчезла. Жалко, ее любимые были…
Акушерка быстро вернулась с напарницей, которая попыталась прослушать у ребенка пульс. На этот раз они не смогли скрыть своих переживаний: унылые гримасы и тревожные взгляды, которыми они обменялись, сказали все без слов.
– Мы не слышим сердцебиения, деточка моя, – наконец произнесла одна из них: кажется, ирландка, Харди. – Нужно дождаться врача. Он сейчас делает кесарево, будет через двадцать минут.
Она взяла Кэт за неповрежденную руку, погладила, легонько сжала. Кэт хотелось кричать, но она боялась: если начнет – то уже не замолкнет. Изнутри ее рвало криками на части.
Ребенок, она это чувствовала, двигался вниз: тело готовилось к родам. Удивительно, что природа продолжает выполнять предписанную ей программу, даже когда в ней больше нет жизни. Организм работал как полагается, будто не зная, что в конце его ждет только пустота и боль.
Сын умер внутри нее. Совершенно здоровый мальчик. Он был ее надеждой, опорой, спасением – единственным смыслом, ради которого стоило жить. Теперь Кэт умирала вместе с ним.
Подобно многим женщинам, пережившим насилие, Кэтрин не понимала, как же так вышло. Она была обычной девочкой из простой семьи. Росла на окраине Бристоля с сестрой и матерью. Отец вскоре после ее рождения ушел из дома. Денег не хватало, но жили они счастливо. Сола она встретила в школе. Высокий темноволосый парень с машиной сводил с ума всех девчонок в округе. Тогда он казался ей очень добрым и ласковым. Поначалу он и впрямь проявлял заботу.
Сол, хоть и был на пять лет старше, сразу положил на нее глаз. Для Кэт же в ее пятнадцать он выглядел героем и почти божеством. Его, красивого, дерзкого, обаятельного, обожали все девчонки. «Нет ничего опаснее мальчишек с харизмой», – говорила бабушка. Кто бы знал, как она права.
Сол называл Кэт самой красивой девушкой на свете, «ангелом во плоти» и не уставал повторять, что увидел ее однажды на скамейке в парке после занятий в школе – и сразу понял: она «та самая», его судьба.
В шестнадцать Кэт забеременела. Мама пришла в ужас, но Сол решил взять на себя ответственность, и матери пришлось смириться. Когда родился Кай, Кэт была на седьмом небе от счастья. Им выделили муниципальную квартиру, и она мечтала превратить ее в уютное гнездышко для двух своих любимых мальчиков. В шестнадцать лет Кэт искренне верила, что впереди ее ждет только счастье. Она никогда не отличалась особым умом, но хотела совсем немногого – просто дом и семью.
Сол подрабатывал где придется: то грузчиком, то разнорабочим – и сына поначалу обожал. Его отец когда-то бросил семью, и Сол поклялся, что никогда не поступит так же. Но вскоре все начало меняться. Прежде всего – он сам. Это происходило постепенно, так незаметно, что сперва Кэт не замечала перепадов в его настроении.
Удивительно, как легко люди оправдывают тех, кого любят. Вспышки злости Кэт списывала на усталость: Солу ведь приходилось много работать, чтобы обеспечивать семью. Ревность и собственнические замашки она принимала за проявление страсти. Жестокость объясняла и стрессом, и любовью. Сол стал ее первым мужчиной, других она