Чудовище тайного острова - Екатерина Владимировна Новак
На причале горе-игроков ждали кареты «Скорой помощи», полиция и сторонние наблюдатели. Как только сошли на берег, Фернандо увели. За ним проследовал Анхель. Сабантини, пожелав Саше и Мишель никогда больше не заниматься расследованиями, поцеловал обеих в щеки и отправился в полицейскую машину. Рейну забрала «Скорая», а Саша отказалась от медицинского осмотра и села в микроавтобус для участников со всеми остальными. Их ждал отель на Варадеро и несколько спокойных, заранее оплаченных дней настоящего отдыха на берегу Атлантического океана. И никаких больше расследований, чудовищ… да и красавиц тоже.
19
Саша спустилась вниз к океану и села на самую нижнюю ступеньку лестницы. Неспокойные волны взбирались на пристань, а потом уходили прочь, оставляя на ней неприглядные лужицы. Девушка порадовалась, что захватила с собой плед. Промозглая погода и накрапывающий дождик не делали ее прогулку приятной. Но возвращаться в номер отеля, куда их доставили днем ранее, ей не хотелось. Павел собирал вещи, чтобы уйти. Уйти не просто из их общей комнаты, но и из ее жизни. Навсегда. Она еще раз вспомнила его слова: «Тот полицейский прав! Неприятности прямо-таки бок о бок живут с тобой. Только эта поездка чего стоит!»
Неужели действительно было так? Из глаз самопроизвольно закапали слезы. Они струйками полились по лицу и смешались с брызгами океанской воды на ее щеках.
— Почему ты тут одна? — услышала Саша знакомый голос и обернулась.
Генри озабоченно посмотрел на нее, заметил, что она плачет, и сел рядом, почти вплотную прижавшись к ее плечу.
— Павел сказал, что между нами все кончено, — ответила девушка.
Генри удивленно приподнял бровь, не веря ее словам, а потом улыбнулся.
— Но так даже лучше. Тебе не кажется?
Он поправил плед на ее плечах и приобнял одной рукой. От этого дружеского объятия Саша и вовсе расклеилась. Она опустила голову на ладони и прижалась к коленям, всхлипывая. Девушке так хотелось поделиться с кем-то. Почему бы не с ним? Он всегда был добр к ней. А сейчас ей очень нужен кто-то близкий. Мишель бы не поняла. Джо слишком молода. А Генри… ах, Генри…
— Ты знаешь, он сказал, что я притягиваю неприятности. Что со мной он обязательно попадет в беду. И что ему не хочется лишних проблем.
— Он просто трус. Тебе не нужно плакать. Ты освободилась от того, кто тебя недостоин.
— Генри, сколько можно искать того, кто достоин?
Саша подняла голову и посмотрела прямо в его большие серые глаза. Они были полны сочувствия. Он понимал ее, но явно не одобрял этих слез. Саша взяла его за руку и попыталась объяснить:
— Понимаешь, мне хочется семью, детей. Не век же мне гоняться за несуществующими привидениями, ворами, убийцами и психами.
Генри аккуратно вытянул руку из ее ладони и посмотрел на океан, потом снова кинул этот свой взгляд свысока на Сашу.
— А Мишель бы с тобой не согласилась, — невесело усмехнулся он. — Более того, она искренне уверена, что в этом и есть смысл жизни.
Покровская поняла, что его это задевает. Она вздохнула. Ринальди и правда порой выводила из себя. С ней рядом был идеальный мужчина, но она сделала все, чтобы отменить свадьбу с ним и продолжала кормить его завтраками, гоняясь за приключениями.
— Мне жаль, — сказала она.
— Мне тоже, — вздохнул он. — И что же ты теперь намерена делать?
Саша пожала плечами и тоже обратила взор к хмурому океану. Погода сегодня точно не способствовала позитивному мышлению. Девушка опять вспомнила слова Павла, и слезы сами навернулись на глаза.
— Не надо, не плачь, — тихо сказал Генри и снова обнял ее.
Саша поддалась его ласке и обернулась. Его лицо оказалось так близко, что она смутилась и хотела было отодвинуться, уж слишком двусмысленна была эта встреча наедине, но он продолжал крепко держать ее. Покровская удивленно посмотрела на него. Слезы вмиг просохли. Ей стало страшно. Она давно испытывала к этому человеку непростые чувства, но запрещала себе и думать о них. Он — жених Мишель! И это всегда останавливало ее. А в этой их встрече было что-то таинственное, особенное… интимное… он так близко, словно рядом не только физически, но и духовно. Это неправильно. Совсем неправильно. Сердце Покровской, вопреки ее желанию, забилось сильнее. Она не могла оторвать взгляда от его намокших волос, серых глаз, подбородка с ямочкой…
Вдруг, неожиданно для нее, Генри потянулся к ней и мягко и нежно поцеловал прямо в губы. Этот поцелуй длился всего мгновение, но сердце девушки загорелось, будто его поднесли к огню. Она испугалась. Выскользнула из его объятий и вскочила на ноги. Она смотрела на него широко открытыми глазами, не понимая, что произошло. Ее трясло от негодования и в то же время от желания, чтобы все это было в другом мире. Там, где ей можно быть с ним. Там, где этот поцелуй не вызвал бы в ней ужаса при мысли о Мишель.
Генри тоже встал. Взгляд его был невозмутим, как всегда. Он хотел что-то сказать, а потом отвернулся и уставился на скалистую стену. Саша собралась уйти, но как только она подняла ногу, чтобы подняться по ступенькам, он удержал ее и взял за руку.
— Это непросто, — сказал он и посмотрел ей прямо в глаза, — но думаю, ты должна знать. Точнее, ты давно должна была это знать. А я давно должен был тебе признаться. В общем, дела обстоят так. Мы с Мишель тоже сегодня расстались.
— Что?! — Саша не верила своим ушам. — Генри, только не говори, что это моя вина. Только не говори мне этого.
— Твоя? — не понял Клиффорд. — Вовсе не твоя. Это моя вина. Я не смог и не могу дальше жить с женщиной, которую больше не люблю.
— И ты решил на радостях поцеловать другую? Захотелось доказать себе, что ты больше не испытываешь к бедной Мишель чувств? Генри, как ты можешь? И после всего этого ты сидел тут и утешал меня? Тогда как сам поступил точно так же, как Павел, которого терпеть не можешь?
— Нет ничего постыдного в том, что я давно влюблен в