Чудовище тайного острова - Екатерина Владимировна Новак

В такие моменты он делался истинным англичанином, не хватало только трости в руке и цилиндра на голове.

— Влюблен в другую… — шепотом повторила Саша, а сама положила руку на грудь, словно это помогло бы остановить рвущееся наружу сердце.

— Да. — Генри едва кивнул. — Еще тогда, в подземелье нашего поместья. Когда мы были вдвоем и не знали, смогут ли нас вытащить оттуда. Еще тогда я понял, что не могу относиться к тебе только как к подруге моей невесты. Но обязательства перед Мишель, моя честь и отсутствие веры в собственные внезапно возникшие чувства не позволили мне признаться или хотя бы намекнуть.

— О нет, Генри… нет, нет, нет, — шептала Саша, прикрыв ладонями лицо и качая головой из стороны в сторону. — Нет, это не может быть правдой. Боже, что я наделала? — Саша снова подняла глаза на Клиффорда и с мольбой в глазах повторила: — Скажи мне, что это всего лишь шутка. Ну, пожалуйста.

— Это похоже на шутку? Так ты воспринимаешь мое признание?

Саша опять не смогла остановить слез. О, это двоякое чувство! Вина и в то же время счастье. Что она могла поделать?

— Генри, если ты думаешь, что от твоего признания мне стало легче, то ты не прав. Ты только делаешь мне больно. Я все это время пыталась гнать чувство влюбленности в тебя. Я боролась с ним как могла. Но что теперь? Как держать себя в руках? Это подло с твоей стороны так все испортить. Ты же знал! Знал, что твое признание ничего не изменит! Так зачем ты поступил так со мной!

— Я не понимаю… — прошептал молодой человек и хотел сократить ненужное расстояние между ними, но Саша отпрыгнула от него, как будто он прокаженный.

— Она моя подруга! Как ты можешь не понимать?!

Генри снова отвернулся к стене и сказал тихим, но твердым голосом:

— Боюсь, не в моем характере повторять, но все же… в любом случае, мы с ней расстались навсегда. Если ты ко мне неравнодушна, то дай знать, когда мы смогли бы… начать наши отношения. Если нет… я второй раз просить не стану.

— Нет! Нет, нет! — вскрикнула Саша, перебивая его, и помчалась вверх по лестнице. Споткнулась, но устояла. Ей хотелось сейчас оказаться как можно дальше от этого места и от человека, который вполне мог сделать ее счастливой. Мог бы, но никогда не сделает, потому что… потому что Мишель ее подруга…

Саша, не разбирая дороги, побежала к себе в номер. Ей было плевать, что там еще мог находиться Павел, ей сейчас на все было плевать. Ее сердце разрывалось от горя. От того, что могло бы быть, но не будет. От того, что случилось то, о чем она не мечтала и в самых волшебных снах. Случилось… но все в пустую. Бессмысленно… и только причиняет боль…

Покровская с размаху открыла дверь, влетела в комнату и уставилась на кровать. На ней, нахохлившись словно воробушек, сидела Мишель. Она целиком завернулась в одеяло и бездумно переключала телевизор с канала на канал. Девушка не посмотрела в сторону Саши. Она прекрасно понимала, что это пришла она. Больше некому.

— Видела Павла, — сказала она, не поворачивая головы, — поведал мне, что кинул тебя. Мол, ты ему противна. Мерзкий тип.

Мишель наконец-то удосужилась обернуться. Саша стояла у стены, кусая губы.

— Ревела? — спросила Миша и сама шмыгнула носом.

Саша кивнула. Ринальди снова отвернулась и продолжила щелкать пультом. Из ее глаз тоже потекли слезы. У Покровской сжалось сердце. Она не могла на это смотреть. Она знала, в чем причина грусти подруги, и винила в этом себя.

— Генри тоже сказал, что нам нужно расстаться, — нервно рассмеялась Мишель, вытирая покрасневшие глаза, — так что теперь мы с тобой не просто подруги, а еще и подруги по несчастью. Правда?

— Кхм… — Саша едва сдерживала рыдания.

— Но знаешь… он, в отличие от Павла, не винил во всем меня. Это хорошо, правда? — Ринальди повернула голову и вопросительно посмотрела на Сашу. — Представляешь, отступные предложил. Чертов англичанин. Будто мне это нужно.

— Он… он… сказал, почему? — дрожащим голосом спросила Саша.

Она так боялась, что он рассказал ей всю правду. Девушка понимала: если подруга узнает, она никогда не простит. А терять ее… после всего, что она для нее сделала…

— Не-а… — Мишель покачала головой. — Просто сказал, что наши отношения больше не приносят ему радости, и, стало быть, продолжать их не имеет никакого смысла. Извинился. Только что не сделал книксен… или что там делают джентльмены? Ах, ну да… только что не отвесил мне поклон.

Саша выдохнула, но легче ей не стало. Она скинула мокрые туфли и тоже залезла на кровать. Мишель молча уткнулась ей в грудь и зарыдала. Сильная, неуступчивая, всегда уверенная в себе девушка плакала словно ребенок. Покровская обняла подругу и крепко прижала ее к себе.

— Мне так жаль, милая моя, дорогая моя. Мне так жаль, — искренне прошептала Саша сквозь слезы.

— Ты же не виновата! — всхлипывая, ответила Миша, а потом отстранилась от подруги и серьезно посмотрела ей в глаза. — Но если бы ты была всему виной… одним трупом в этом мире сделалось бы больше.

И Мишель расхохоталась. Саша едва смогла выдавить из себя улыбку.

— А знаешь… — вдруг сказала Ринальди, вытирая слезы с глаз.

Саша напряглась.

— А давай напьемся и забудемся?

— Ага, — свободно вздохнула Покровская, понимая, что самое страшное миновало. — Я думаю, сегодня мы точно можем себе это позволить.

Итальянка обрадовано взвизгнула, обняла подругу и, вскочив с кровати, направилась прямо к минибару. Сегодня ее больше ничего не держало. Она готова была начать новую жизнь. Ничего не стоило ее слез. Да, теперь многое придется поменять, ко многому привыкнуть. Но ей было все равно. С ней близкая подруга, и с уверенностью можно сказать, что она всегда будет рядом и никогда не предаст.

В номере гостиницы стояли двое. Мужчина и девушка. Она, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. Он — у окна, поглядывая на океан и нервно отбивая такт по подоконнику.

— Что она сказала? — спросила