Царь Скорбь - Джо Хилл

В следующую пятницу Артур вынес из библиотеки первые издания «Жизней Дьюбина» Маламуда[24], «Бегущего» Ротштейна[25] и «Благодетеля» Зонтаг[26]. Спустя еще неделю его добычей стали первое издание «Хороших новостей» Эдварда Эбби[27] в твердом переплете, экземпляр «Лоскутушки из страны Оз» Баума, по крайней мере, с виду казавшийся старым, и замечательное пятое издание толкиновского «Фермера Джайлса из Хэма». Последнюю книгу, не слишком толстый, прекрасной сохранности томик в твердом переплете со сказочным деревом на суперобложке, красть было особенно совестно, однако в библиотеке имелось еще четыре экземпляра, так что пропажи никто не хватится.

К тому времени наступила середина октября. Воскресным вечером Тана явилась за второй партией краденого и на сей раз привезла Артуру холодную гавайскую пиццу. Взвесив книги в руке, она пригляделась к корешкам переплетов.

– Эти хоть что-нибудь стоят? – спросила она.

– «Фермер Джайлс», на мой взгляд, просто бесценен.

– Те, прошлые, оказались полным фуфлом, – заметила Тана, еще раз взвесив книги в ладони. – Джейн жаловалась, еле бензин до Бостона оправдали.

– Может, тот, кому Джейн их продает, догадывается, что ее легко обмануть? Откуда тому, кто сроду книг не читал, знать, сколько какая стоит?

Глаза Таны полыхнули огнем.

– Моей сестре не нужно читать телефонную книгу, чтобы тебе по морде ею надавать. Вот для тебя урок будет…

После ее ухода Артур уселся за кухонный стол и начал снимать с холодного ломтя пиццы кусочки ананаса. Стоило ему задуматься, что за мазохистам таким требуется пицца с фруктами, на стене зазвонил телефон.

– Эй, – заговорил Колин, не удосужившись даже сказать «привет», – хочешь увидеть кое-что вправду жуткое?

Пленку в проектор зарядил Луэллин Рен лично. Как выяснилось, их компании предстояло посмотреть не просто какое-нибудь жуткое кино, но фильм с самим Луэллином в главной роли.

Дедушка Колина присоединялся к их посиделкам в библиотеке вовсе не всякий раз и даже нечасто. Однако многие годы спустя, стоило вспомнить, как они почти ежедневно собирались в Терновниках, чтобы вместе взяться за домашние задания, или поужинать, или проверить друг друга на паранормальные способности, Артуру неизменно казалось, что старик частенько расхаживал среди них какое-то время, греясь у очага их увлеченности… хотя, возможно, дела обстояли наоборот. Возможно, он согревал гостей сам.

Худощавый, невысокого роста, он сыпал словечками вроде «класс!» или «шикозно!», будто мальчишка-газетчик из 1940-х, каким-то образом угодивший в тело старика. Любой предмет, извлеченный из его Кунсткамеры, служил началом для оживленной часовой беседы, полной экскурсов в историю, психологию и литературу. Однажды вечером Донна отыскала на полках шкафа гагатовую шкатулку, украшенную золотой филигранью. Внутри, в боковом выдвижном ящичке, обнаружился набор небольших пыльных костяных фигурок. Предназначалось все это для древнеегипетской игры «Сенет», по словам Луэллина, символизировавшей путешествие из одного мира в другой, а фигурки оказались косточками фаланг пальцев скелета.

В другой раз Донна извлекла из шкафа длинноствольную винтовку и, вскинув ее к плечу, прицелилась в дальнюю стену. При виде оружия Луэллин, сидевший за столом рядом с банкой из-под леденцов, полной экседрина (обезболивающее он уписывал, будто «Эм энд Эмс»), просиял, в радостном удивлении поднял брови.

– Чья она? Ли Харви Освальда? – полюбопытствовала Донна, прижавшись щекой к прикладу, словно задумала всадить пулю в пианолу возле дверей.

– Нет, однако ты не так уж далека от истины, – отвечал Луэллин. – Из этой винтовки некий внештатный преподаватель английского с кучей психических расстройств в анамнезе пытался убить кандидата в Сенат, Грега Стилсона. Стрелок – звали его Джоном Смитом – предположительно обладал даром ясновидения и совершенно точно страдал раком головного мозга. При вскрытии в его голове обнаружили опухоль величиной не меньше твоего кулачка… Бог ты мой, вот экспонат вышел бы для Кунсткамеры! Раковая опухоль Джона Смита! Интересно, не прячут ли ее где-нибудь замаринованной в банке?

– А мои родители любили Грега Стилсона, – сообщила Элли. – Папа организовывал пару встреч с ним – говорил, при такой мощной поддержке независимых с белыми протестантами он и президентом стать может… Жаль его, очень жаль. Попытка покушения, ужасный посттравматический стресс, в итоге самоубийство… с тем же успехом Джон Смит мог бы вправду его застрелить.

– А как по-твоему, того ребенка посттравматическим стрессом не накрыло? – вмешался в разговор Ван. – Того, которым Грег Стилсон прикрылся от пули Джона Смита?

– Не слушайте его, – проворчала Донна. – У Вана просто куча чуши левацкой в голове. На самом деле Стилсон хотел ребенка спасти, оттолкнуть с линии выстрела. Раш Лимбо[28] в своей передаче дал полный анализ случившегося, все по полочкам разложил.

Артур от комментариев воздержался. Его мать, пикетируя один из митингов Стилсона, угодила под арест, и, по ее мнению, со Стилсона вполне сталось бы поедать детишек за завтраком.

Голова семидесятилетнего Луэллина представляла собою кунсткамеру не хуже шкафа с диковинками. Казалось, знаниям его нет границ. Он коллекционировал бабочек и рулоны для пианолы. Свободно ориентировался в современных психологических доктринах… а также в шведском кино, сыроварении и религиозных воззрениях бушменов-къхунг. Предпочитал Фрейду Юнга и с пугающей уверенностью заявлял, что в Лос-Аламосе в тот день, когда Оппенгеймер взорвал первую Бомбу, присутствовали нейтральные наблюдатели от инопланетян.

Сегодня Луэллин с Колином устроились возле массивного железного проектора «Белл энд Хауэлл» шестидесятых годов, Элли подвешивала перед столом небольшой школьный киноэкран, Донна с Гвен расставляли рядком перетащенные от карточного стола табуреты, а Ван, развалившийся на банкетке у пианолы, покуривал «Собрание» Луэллина, любуясь табачным дымком, струившимся к потолку.

Пока Колин разматывал удлинитель, Луэллин принялся заряжать в проектор бобину с пленкой, а между делом заговорил, предлагая вниманию гостей нечто вроде пролога к предстоящему киносеансу:

– Насколько я понимаю, о докторе Уиттене из Торонто и о его эксперименте «Филипп» Колин вам кое-что уже рассказал. Весьма начитанный, прекрасно осведомленный о спиритических сеансах викторианских времен, Джоэль Уиттен знал, что в те дни спиритуалисты представляли собой легкую добычу для жуликов, однако многие из сеансов порождали феномены, достойные пристального исследования: потусторонние голоса, резкие изменения температуры воздуха, левитацию среди бела дня. По мнению Уиттена, группа людей со схожими убеждениями, будучи введена в раскрепощенное, творческое состояние духа, вполне может – пускай слегка, самую малость, однако же ощутимо – пошатнуть устои реальности. Увлеченный данной идеей, он сколотил шайку склонных повеселиться социологов и психологов, и устроили они вот какой эксперимент. Выдумали фиктивную личность по имени Филипп Эйлсфорд и начали устраивать спиритические сеансы, проверяя, сумеют ли установить контакт с его духом.

– Хотя сами же его выдумали? – переспросила