Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан

Основные характеристики хака — простота, мастерство и незаконность. Важно отметить, что ключевой аспект данного анализа заключается в том, что суть хака заключается в эклектичном прагматизме, с которым хакеры подходят к любой технологии. В этом смысле взлом традиционно ассоциировался с такими разнородными занятиями, как отмычки и обслуживание модельных железных дорог (и с сопутствующей вознёй с гаджетами). Сами хакеры указывают на широкий спектр своих возможных целей:

— В моей повседневной жизни я взламываю всё, что только можно представить. Я лажу со светофорами, уличными будками, автоответчиками, микроволновками, видеомагнитофонами — не вспоминая и не задумываясь. Для меня хак — это просто постоянное изменение условий до тех пор, пока не появится другой отклик. В сегодняшнем механическом мире возможностей для такого экспериментирования предостаточно.

Разнообразие технологических объектов, считающихся «взламываемыми», описывает нидерландский хакер Р., который утверждал, что понятие «взлом» должно охватывать не только компьютеры, но и любую область технологии. По его словам, «если у тебя нет чайника, чтобы вскипятить воду, и ты используешь для этого кофемашину, — это взлом». Потому что ты используешь технологию не по её прямому назначению. То же самое относится к телефонам: если ты применяешь телефон для задач, не предусмотренных его создателями, это тоже взлом. Если ты автомеханик и заставляешь двигатель делать то, для чего он не предназначен, это взлом. Таким образом, взлом — это не только компьютеры, а всё, от замков и телефонов до магнитных карт.

Три элемента — мастерство, простота и элемент запретного — создают особое чувство азарта, «кайф» от взлома. Разнообразие целей взлома усиливает это ощущение, подпитывая технологическое любопытство. В первые годы освоения электричества, когда люди вроде Теслы проводили эксперименты, они, по сути, были хакерами своего времени — исследователями границ технологии, движимыми не только наукой, но и удовольствием от самого процесса.

Этот «кайф» напрямую связан с изобретательностью, которая отличает подлинные взломы от тех, что можно назвать проявлением упорства без креативности — когда преобладают усердие и настойчивость, но не оригинальность. Существует также различие между оригинальными взломами и заранее подготовленными атаками. Последние могут быть запущены, но не придуманы людьми, которых презрительно называют «дети-скрипты». Способы взлома часто становятся достоянием общественности через журналы, хакерские конференции или просто электронное общение. Из таких источников возникают «кулинарные книги» с готовыми инструкциями. Те, кто использует такие методы, не внося ничего нового, считаются хакерами лишь в том смысле, что занимаются несанкционированным использованием технологии. Настоящие хакеры стараются отграничить себя от таких людей, утверждая, что их деятельность связана с творчеством и экспериментом.

Пример телефонного фрикинга хорошо иллюстрирует это различие. Если кто-то изучает устройство телефонной будки, понимает, что, перерезав провод, можно обойти систему, и экспериментирует с этим, — это хакер. Но если другой человек просто читает об этом, повторяет трюк ради бесплатного звонка и ничего не создает — он дилетант. А вот тот, кто, узнав об идее, развивает её, например, добавляя магнитный переключатель, чтобы можно было временно разъединять провода и затем возвращать их в исходное состояние, проявляет настоящее хакерское мышление. Это не чёрно-белое различие, но оно показывает суть.

Взлом — это действие, которое хакеры совершают или считают, что совершают. Это простейшее определение взлома и одновременно идеал. Как и все люди, хакеры не всегда соответствуют собственному идеалу, поэтому вокруг взлома возникли сообщества с собственной культурой и символикой. Поняв, что представляет собой суть взлома, можно рассмотреть, как это проявлялось в истории хакерского движения. Взлом существует только в действии, совершаемом хакерами, а сами хакеры существуют внутри сообщества. Чтобы понять, что отличает их от других, нужно рассмотреть, как их представления о себе выражаются в коллективных отношениях. Эти сообщества претерпели значительные изменения, и можно выделить шесть различных, хотя и пересекающихся, групп, объединённых общей преданностью идее взлома. Эти сообщества обозначают исторические этапы развития хакерства и стали предшественниками хактивизма — использования взлома для политических целей.

Развитие хакерского сообщества во времени и пространстве

Трудно разложить развитие хакерства по чётким хронологическим периодам. Схема семи поколений хакеров даёт лишь приблизительное представление об изменениях, произошедших в компьютерном подполье. Она не отражает пересечений во времени и различий в этических принципах: представители всех поколений нередко утверждают, что разделяют дух первой волны. Кроме того, само определение того, что считать взломом, вызывает споры как внутри, так и вне сообщества, и границы между «хорошим» и «плохим» взломом, а также между хакерством и хактивизмом остаются размытыми.

Первые исследователи хакеров выделяли три пересекающиеся группы, применявшие понятие «хорошего взлома» к разным видам технологий:

«Оригинальные» хакеры — первопроходцы компьютерного дела, работавшие с большими ЭВМ в университетах США в 1950–1960-х годах.

Хакеры «железа» — новаторы, сыгравшие ключевую роль в революции персональных компьютеров 1970-х, сделавших вычислительную технику массовой и децентрализованной.

Хакеры «программного обеспечения» — специалисты, создававшие или модифицировавшие программы для новых компьютеров, нередко разработанных их друзьями из числа «железных» хакеров.

Эти три сообщества, сформировавшиеся с конца 1960-х до середины 1970-х, тесно переплетались, и многие люди могли относиться сразу к нескольким. Из их взаимодействия выросло общее хакерское движение, сосредоточенное на идеальном взломе.

Позже появились новые поколения и подсообщества. Их нельзя рассматривать как отдельные, изолированные группы — это пересекающиеся сети хакеров, среди которых многие одновременно принадлежат к нескольким направлениям. Первые три категории можно считать «первым поколением» хакеров, за которыми почти сразу последовала «вторая волна».

Во второй волне хакеры стали восприниматься как субкультура. Они начали привлекать внимание СМИ, поскольку выглядели уверенно в мире новых технологий, тогда как общество испытывало страх и растерянность перед информационной революцией. Например, организация Electronic Frontier Foundation защищала хакеров, считая их действия вопросом гражданских свобод, и выступала против антицифрового консерватизма, угрожавшего общественному развитию. Хакеры стали восприниматься как жители переходного пространства между старым обществом и новой технологической эпохой.

Хакерство рассматривалось как постмодернистская контркультура — ироничная реакция на власть технологий, подрыв устоявшихся норм, игра с границами допустимого. Хакеры выражали сопротивление не самой технологии, а её доминированию, бюрократии, контролю и утрате личного пространства.

Возвышенный статус, который хакеры получили в глазах общества, в значительной степени связан с хакерами «железа» и «программ», чьи разработки впервые напрямую затронули повседневную жизнь людей. Дальнейшее развитие хакерства можно описать через четыре взаимосвязанные и пересекающиеся группы.

Хакер и крэкер: с середины 1980-х годов оба эти термина используются для обозначения человека, который незаконно проникает в чужие компьютерные системы, хотя не всегда из злых побуждений. Выбор слова зависит от точки