Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль

11 (24 июня) на «Заре», между Гогландом и Ревелем. Сегодня в 7 часов утра мы прошли Гогланд; погода прекрасная, видимость превосходная; в 5 часов вечера мы рассчитывали быть у Наргена, но вдруг в 9 часов старшина машины Огрин доложил, что в трубопроводе обнаружена неисправность и машину придется застопорить часа на три. Поставили паруса. Сначала шли не больше одного узла; около полудня несколько засвежело, и в 5 часов ход немного превышал три узла. Машина все еще бездействует. Хорошо, если у Наргена удастся быть хотя бы в полночь.

9 (22) июля на «Заре», между Гаммерфестом и Нордкапом. Ниже я кратко перечислю дальнейший ход событий: 13 (26) июня в Ревельской гавани покинул «Зарю», через Гельсингфорс, Стокгольм и Христианию проехал в Берген, куда «Заря» прошла под командою лейтенанта Коломейцева. В Христиании я получил от профессора Фритьофа Нансена много ценных указаний и советов. Он крайне любезно взял на себя заботу о нескольких заказах, которые должны были быть высланы из Христиании в Тромсё, куда и прибыли благополучно. Когда 20 июня (3 июля) я на пути из Одде на почтовом пароходе входил в Хардангер-фьорд у Бергена, наш чудный корабль уже стоял в гавани. «Заря» благодаря благоприятным ветрам совершила плавание из Ревеля очень быстро.

Берген сделался местом сосредоточения различных инструментов и предметов снаряжения экспедиции, которые ожидались из различных стран. Из Лондона прибыл глубиномер Лукаса, из Кью – инклинатор[26], из Стокгольма – батометры, которые были изготовлены под личным наблюдением профессора Петтерсона и доктора Гамберга. Сюда же прибыли в числе многочисленных других предметов снаряжения лыжи и сани, изготовленные в Христиании по моделям Нансена, а также канадские лыжи, выписанные непосредственно из Монреаля.

24 июня (7 июля) мы вышли из Бергена, а 1 (14) июля прибыли в Тромсё. Там нас должны были догнать 10 тонн угольных брикетов, заказанных в Ньюкасле. В случае гибели «Зари» во льду они могли бы быть использованы как материал для постройки на льду хижины. Однако же пароход, на который в Бергене был перегружен этот уголь, запоздал и вследствие этого мне пришлось вместо трех дней оставаться в Тромсё неделю. Там же мы приняли заказанный заранее корм для собак – 1500 пудов сушеной рыбы – и 50 тонн угля. Вчера мы покинули Тромсё; до Нордкапа еще около 45 миль.

Понедельник, 10 (23) июля 11 часов утра на «Заре» между Вардё и Екатерининской гаванью. В 4 часа утра прошли Нордкап, укутанный туманом и, вследствие этого, не произведший достаточно импонирующего впечатления, а в 9 часов, в ясную погоду, – очень красивый и оригинальный Нордкин. От Тромсё до Нордкапа прошли 172 мили в 24 часа.

В 10-м часу вечера открылся Вардё; до Екатерининской гавани остается всего лишь 95 миль. Вчера была довольно сильная волна, «Зарю» качало изрядно; кок Фома был тяжело болен, но все же исполнял свои функции. Бируля и Коломейцев также отдали дань Нептуну. На мне последствия качки выразились в большой лени.

Северная оконечность Европы осталась за нами, и вид берегов стал иным. Горы Норвегии с их причудливыми скалами и утесами уступили место низменным берегам. Мы пересекаем Варангер-фьорд и вскоре будем опять в России, у северных берегов которой предстоит пробыть от двух до трех лет.

Вторник, 11 (24) июля на «Заре». Екатерининская гавань. Около 1 часа дня мы вошли в гавань Александровска-на-Мурмане (Екатерининская гавань). На якоре стоял под тем же флагом Невского яхт-клуба, что и мы, «Андрей Первозванный», на котором плавает состоящая под начальством Н. М. Книповича научно-промысловая экспедиция. Книпович пригласил нас проехать в Ура-губу для ознакомления с работами «Андрея Первозванного».

Получили телеграммы и письма.

Среда, 13 (25) июля. Сегодня ночью мы совершили крайне интересную и поучительную поездку в Ура-губу.

Сегодня в 6 часов были гостями экспедиции Книповича; это последний обед, данный в честь нас. После обеда Книпович, его жена и я прошли на берег осмотреть городок; он очень пустынный, состоит всего лишь из нескольких домов служащих, церкви и тому подобных. Расположение его очень живо напоминает города Финляндии, разница лишь в отсутствии растительности. Когда мы возвращались по красивому шоссе, гордости всего города, в гавань, нам повстречался Евстифеев, мой превосходный матрос, еще раз недобровольно перезимовавший на Новой Земле, чисто и хорошо одетый, с женою и двумя детьми, дочерью девяти и сынишкою трех или четырех лет. Что за славные дети! Они возвращались, сделав покупки, на которые отец дал деньги из своего довольно значительного жалования. У дочурки передник был полон красивых шерстяных вещей, но все же маленькая ручка сумела захватить подарок, который я ей сунул в руку; мальчик быстро спрятал подаренную ему серебряную монету за пояс своих матросских брюк и был, видимо, очень доволен подарком. Жена и дети Евстифеева приехали сюда, чтобы попрощаться с мужем и отцом.

Приемка угля; плохие грузчики – задержка!

Четверг, 13 (26) июля. Утром писал письма, отправил телеграмму архангельскому губернатору Энгельгардту с просьбой сообщить, где «Пахтусов».

После полудня прошел немного в горы; дул свежий NO, несший туман. Я разглядел прошлогодний снег и лед, они действительно имеют зернистую структуру, как это описывает Эмден. Чай пить пошел к Книповичу, где застал Бирулю; вечер провел с ними и с крайне симпатичной хозяйкой.

К сожалению, мы здесь теряем не только одного матроса, которого приходится уволить из-за неподобающего поведения, но еще и второго, очень дельного уроженца Томска, заболевшего еще в Тромсё. Дует NW, идет дождь.

С Тронтгеймом, доставившем мне 40 восточно-якутских собак из Западной Сибири, я сегодня закончил расчеты и выплатил запрошенные им 400 рублей в дополнение к полученным ранее 1600 рублям.

Кроме этих западносибирских собак я получил еще 20 восточносибирских, доставленных мне унтер-офицером Якутского казачьего пешего полка Расторгуевым, моим испытанным спутником во время экспедиции 1893 г., и устьянским жителем Петром Стрижёвым.

Несмотря на громадное расстояние – от Устьянска через Верхоянск, Якутск, Иркутск, Москву, Архангельск, пройденное частью на оленьих санях, частью на почтовых санях и телегах, частью в вагонах при наступившей жаре, – они пробыли в пути всего три месяца; собаки доехали в отличном состоянии, что для экспедиции чрезвычайно важно.

Это следует приписать, помимо заботливости и