Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

Сергей Петрович не любил дядю. Дядя работал средним начальником в каком-то НИИ. Он сильно выпивал, причём от страшной скупости пил технический спирт, выдававшийся для протирания контактов. К сорока пяти годам он не мог подняться на третий этаж без отдыха по дороге. У него не было двух нижних зубов спереди и ещё нескольких зубов в глубине рта. Дядя не мылся, ел на общей кухне самую дешёвую еду из ближайшей кулинарии. До дядиного костюма страшно было дотронуться, а портфель он таскал тот самый, который Сергей Петрович выбросил на третьем курсе.

Дядя был раздражителен и любил покричать. Он был ещё трусливее Сергея Петровича, поэтому на него не кричал никогда, а визгливо бушевал наедине со своей мамой, иногда сестрой.

Почему такие невыносимые качества прилепились к очень неглупому. может быть даже очень умному мальчику из интеллигентной семьи, сказать трудно. Может быть, эвакуация в далёкий северо-восточный город, случившаяся на восьмом году его жизни. Может быть, родители постарались, кто знает.

Через несколько недель воплей, запахов и неудобств жена Сергея Петровича потребовала перемен. Они перебрались к её родителям, там тоже было очень плохо. В один из визитов в родной дом Сергей Петрович ужасно поругался с дядей. Спор вышел из-за детали сливного бачка туалета, то есть из-за того, кто должен заплатить за эту деталь полтора рубля. Орать начал дядя, но Сергей Петрович был уже взрослым. Он стал махать руками и подпрыгивать, как это раньше делал его папа. Дядя испугался, убежал к своей маме, там долго плакал и жаловался. Бабушка отдала Сергею Петровичу полтора рубля, он уехал к жене, понимая, что неправ, и остро ненавидя своего дядю. Он не сказал ему больше ни одного слова до самой его смерти.

Дядя скоропостижно умер от двух инсультов как раз тогда, когда Сергею Петровичу было некуда деваться. Он расходился с первой женой, надо было возвращаться в родную коммуналку, а там был дядя. Сергей Петрович так обрадовался, что даже не плакал на похоронах. Встреченная через несколько дней соседка сказала ему на лестнице: «Слышала о вашем несчастье...», а Сергей Петрович ответил: «О каком?»

Может показаться, что все герои рассказа были какими-то исключительными подонками. Ничего подобного. Описываемая грязь повествует скорее о душевных свойствах автора. Люди были, как люди. Орали друг на друга у себя дома, за порогом сдерживались. Были довольно образованны и начитанны. Многие их любили и уважали. Дядя Сергея Петровича в отличие от него самого совершил благородный поступок. Он взял на работу человека, которого никуда не брали за дружбу с диссидентом, обвинённым в государственной измене и получившим пятнадцать лет лагерей.

Следующий эпизод, относящийся к сюжету рассказа, случился через несколько лет после смерти дядя, в начале перестройки.

Как только разрешили кооперативы, Сергею Петровичу удалось открыть собственное кафе. Ему ещё не исполнилось сорока, силы были, и он с яростью бросился в общую свалку. Советское чиновничество потеряло последние мозги от бешенства денег и безумия свободы. Крупное начальство рвало на куски области, города, заводы. Мелкому пришлось разрешить брать взятки и обустраивать частный бизнес. Толстые глупые тётки из никому не нужных отделов райисполкомов вдруг стали известны, полезны и очень опасны. Сергей Петрович, унижаясь, скалясь, кланяясь, прополз, пролез, просочился и получил вонючий подвал в центре города. Дело пошло. Кафе работало круглосуточно, несколько столиков под зонтиками стояли на широком тротуаре. Крыша попалась с правильными понятиями, то есть цену повышала, но в умеренных пределах, и действительно решала постоянно возникавшие вопросы. Райисполкомовское начальство вперебой с ментами и гэбэшниками заходило пожрать на халяву и поболтать с интеллигентным хозяином.

Однажды в кабинетик Сергея Петровича зашла официантка.

— Сергей Петрович! Помните, мы вам говорили? Посмотрите, они опять тут.

Сергей Петрович ничего не помнил, вышел на улицу, посмотрел. За крайним столиком сидели два гнусных небритых типа с мерзкими ухмылками. К ним подсел высокий, очень худой юноша. Что-то сказал, что-то ответили. Мелькнула сторублёвка, потом белая бумажка, юноша исчез.

Сергей Петрович вернулся, позвонил. Приехал Дима с парой ребят, торговцев героином с позором выгнали. Через два дня они снова вернулись и уселись, как ни в чём не бывало. Их выгоняли, они возвращались. Через месяц у Сергея Петровича закружилась голова, злоба переполнила дыхание. Он вышел на улицу, подошёл к столику, за которым сидели и нагло скалили рожи два, так сказать, наркодилера, и со всей силы ударил ногой по ножке стула. Потом врезал по рёбрам упавшему парню. Другой вскочил в страхе. Он сам был наркоманом, сил не было, в чём только душа держалась... Сергей Петрович, не помня себя, ударил его по груди стулом. Он орал, топал ногами и даже пробежал несколько шагов за спасавшимися наркоторговцами. Сцена вышла сильная и привлекла благожелательное внимание публики к кафе Сергея Петровича не хуже всяких телероликов и радиореклам.

Никогда в жизни Сергей Петрович не испытывал такого блаженного чувства свободы и полного довольства собой. На следующий день к нему пришли два тощих нервных бандита и сказали:

— Готовь к завтра к двенадцати сто тысяч. Каждый месяц будешь платить нам двадцать. Иначе п...ц твоей карьере.

Когда на следующий день в кабинет Сергея Петровича заходили восемь ребят из его крыши, один из них вздохнул и сказал:

— ...твою мать! Как в Чикаго.

В двенадцать подъехали обидчики, а через десять минут Сергей Петрович стоял в ближайшей подворотне между двумя бандами и договаривался. Ему потом вкручивали, что громилы приехали на трёх машинах с арматурными прутьями разносить в клочки его кафе. Что все были с пистолетами и готовы были начать стрельбу. С течением времени Сергей Петрович сомневался в этом всё сильнее и вообще думал, что всё это были затеи его же собственной крыши.

Он категорически отказался терпеть торговцев наркотиками и пригрозил вообще закрыть кафе, продолжать платить аренду и оставить всех братков без точки и без доходов. Он согласился повысить плату своей крыше с четырёх до семи тысяч рублей в месяц. Он не потерял голову и полагал, что удачно вышел из этой истории. Всё было ничего себе, кроме одного. В ходе разборки главарь приезжих сказал:

— Б...! Я тут приезжаю, а мне говорят, что этот обсос пацанов гоняет!

Сергей Петрович слово «обсос» услышал впервые в жизни. Он не знал точно, что оно означает, но оскорбительный смысл