Большой игрок 5 - Эрли Моури
— У меня нет столько денег! У нас с продажами дела плохо! Жмут со всех сторон! — он привстал, жалобно глядя на меня.
— Не неси х*йню. У тебя дом богатейший и много в нем всякого. Продай его. Займи у кого-нибудь, обратись в банк. В общем, шевелись, уеб*к! Если в срок денег не будет, то дом твой сгорит и ты вместе с ним. А пока, чтобы ты понял, насколько все серьезно, посмотри, как горит твоя лавка и лаборатория, — я повернулся к Весеру и выдал фразу из незабвенной классики: — Абдула, поджигай!
— Чего, Сань? — Весер, хоть с родным мне миром очень даже знаком, наверное «Белое солнце пустыни» не смотрел.
— Господин Рублев! Александр Васильевич! Пощадите! — Малевич стал на четвереньки, потом устроился на коленях передо мной точно перед иконой.
Глава 4
К ответу!
Вот что мне с ним делать? Хоть он и ублюдок, но сердце у меня не камень. Ольга когда-то даже сказала, что оно очень доброе и нежное. Ерунду она, конечно, сказала. Однако рассуждая здраво, долг поляку отдавать будет проще, если лавка и лаборатория уцелеет.
— Ладно, обойдемся без огня, — решил я, отворачиваясь от Малевича, добавил: — Про должок не забудь, а то тут все может полыхнуть. Сам знаешь, с огнем шутки плохи, особо в лаборатории. И это… в полицию о нашем визите доносить не стоит. Также не стоит говорить об этом Упырю и Карпухе. Вообще никому не стоит. А то настроение у меня может испортиться, и полетят искры, а стены тут деревянные и селитра в мешках.
— Никому ни слова! Вот клянусь! Вы, господин Рублев, в каких богов верите? — Казимир приподнялся, всем телом потянулся ко мне.
В каких богов я верю? Идиотский вопрос. В Ириэль я верю, в определенном смысле. А еще я верю в свои кулаки. Я ему так и сказал:
— В Ириэль верю! — переглянулся при этом с Весериусом — этот черт расплылся в улыбке.
— Значит, перед ней клянусь! В полицию не сообщу! — с пылом заверил поляк. — И лишнего чесать языком не буду! Только эти могут проболтаться… Нильский и Табак, я же им рот никак не закрою, хотя предупрежу обязательно! — вскочив на ноги и следуя за мной, лепетал Малевич.
— И с ними разберемся — так им и передай, — сказал я, входя вместе с Ольховской в лабораторию.
Здесь еще что-то горело, висел едкий дым, от которого слезились глаза и драло горло, однако это был самый короткий путь к моему домкану. Ну как бы моему. Отжал все-таки! Раз Ириэль не позволила огорчить важного полицейского, я сам себе позволил потрясти московскую братву.
Чтобы поменьше дышать висевшим в воздухе дымом, я быстрым шагом пересек лабораторный зал. Замедлил шаг, лишь чтобы обойти человека с разорванным горлом, что перегораживал проход.
— Девочка, ты когда ужинаешь, убирай за собой объедки, — баронесса с брезгливостью переступила лужицу крови и обернулась на вампиршу и Весериуса.
— Вижу, тобой говорит страх, тетенька-художница, — усмехнулась Самсонова.
— Полагаю, госпожа Ольховская с удовольствием нарисует картину на тему «ужин вампирессы в алхимической лаборатории», — попытался смягчить противоречия девушек Весериус.
Я сдернул щеколду на двери и вырвался на улицу.
В лицо ударил ночной воздух, свежий, хотя и запахом гари, тянувшимся с лаборатории. «Калифф Калс» стоял под фонарным столбом, забравшись двумя колесами на тротуар. В желтом свете кристалла селенита, что висел под колпаком на столбе, передняя решетка домкана и полированная сталь обрамления казались дорогой позолотой. А может, так просто хотели видеть мои глаза. Когда-то эта модель считалась большой роскошью. Хотя в мире домканостроения последние годы все быстро менялось, «Калифф Калс» еще оставался в цене, вот только Козя со своей бандой был не очень бережлив с этой машиной. Кожаный, убранный в гармошку верх — модель была кабриолетом — порван, кресла, особенно заднее, подраны, на дверях вмятины.
— Козя, он хоть нормально едет? — позвякивая ключиками, я обернулся, зная, что Малевич точно верный пес следовал за мной. — А то все мы видели, как эта машинка заглохла, когда госпожа Ольховская выстрелила в нее.
— Я починил. Все работает, господин Рублев. Это же «Калифф Калс»! Очень надежная машина! Четыре года мне служил почти без поломок. Вы, главное, генератор сразу не грузите, а то чихать начнет, заглохнет. Надо чтобы обороты набрал не менее 3 т, и пока сигналка кристаллического храна не замигает, ехать не желательно. Еще тормоза не очень хватают — с этим поаккуратнее, чтоб сам не разбился!
— Охренеть, какая обо мне забота! — я засмеялся, взяв под руку Ольховскую. — Очень разумно! Прям-таки радует твоя алхимическая морда! А то еще разобьюсь и не смогу с тебя вытрепать долги! Тебе же грустно от этого будет, да?
Он замотал головой, а я тут же подумал: «Ведь у этого мерзавчика вполне может возникнуть соблазн устранить меня!» Причем так, чтобы самому быть как бы ни при делах. Ведь страшно же ему, а с другой стороны на кону аж десять тысяч рубликов!
Тут же над головой Казимира образовался Весериус и с рычанием льва произнес:
— Молись ежедневно о здоровье и благополучии господина Рублева. Ты же понимаешь, что я с тобой сделаю, если с ним хоть что-то случится⁈
Вот скажи после этого, что Весер, сучара, не подслушивает мои мысли! Явно же их уловил! Интересно, когда я с вожделением думал о Чайке и представлял как я ее еб… Я осекся, стараясь не пустить эту мысль дальше.
— Ну так я же… — Казимир буркнул что-то невнятное на польском. — Теперь забота о здоровье господина Рублева и моя забота. Если кто-то замысли что-то скверное, буду предупреждать, — утверждая