Большой игрок 5 - Эрли Моури

— Благодарю, мессир, — сдерживая смех, сказал я и подмигнул призраку. Затем навис над Козей, сминая камзол, крепко схватив его за плечо. — Так вот, ублюдок, магистр очень восприимчив к вранью. Он его чувствует сердцем. Едва он слышит вранье, так ему сразу хочется убить лжеца. У тебя есть только один шанс: сказать правду и остаться живым или соврать и сразу сдохнуть. От тебя не останется даже башмаков.

— Клянусь, господин Рублев! Только правду! Ни слова неправды! — голос Малевича подрагивал и походил на блеянье овечки.

— Так колись, кто организовал нападения на мой дом? — строго спросил я. — Какова была цель? И первый, и во второй раз кто все это организовал?

— Первый раз Борецкий все начал! Клянусь перед богами и господином магистром! — его испуганные глаза, ставшие почему-то маленькими стрельнули в сторону Весериуса, увидели рядом оскалившееся личико Чайки. — Я был против! Вац сам так решил! Думаю, он хотел обставить меня, наладить дела с бароном Карпиным. И Вац предложил барону наказать вас и Кошку. То есть Аню, торопливо исправился он, явно стараясь говорить как можно вежливее. — Барон Карпин на нее зол как укушенный пес. Это за то, что она как-то там унизила его. Вызывала на дуэль. Я этих подробностей не знаю! Честное слово! Но, клянусь, все начал Вац! Идиот, хотел угодить барону, а меня в сторону!

— Дальше! — потребовал я. Походило, что Малевич сейчас не врал. Возможно, вина его не так велика, как мне казалось.

— Так может быть, — шепнула мне Ольховская, напоминая наш прежний разговор. — Вац и раньше бывало много на себя брал и был не в меру дерзким.

— Да! Ань, да! — поспешил подтвердить поляк. — Особенно последнее время, как у нас не заладилось с качеством аполиса. Потеряли клиентов, деньги. Вац вообще начал делать много сам. Мне потом только говорил, и не всегда!

— То есть все это начал Борецкий и ты не при делах? — уточнил я, глядя в упор на его физиономию, освещенную луной.

— Я тоже виновен, господин Рублев. Виновен в первом нападении. Но речь шла только о том, чтобы вас и Кошку… То есть, ее милость баронессу, доставить к барону Карпину, — с жаром сказал Малевич. — Для этого мы наняли Упыря за деньги барона. Он дал только небольшой задаток, и должен был рассчитаться с людьми Упыря потом. Но у них с вами не вышло, и Карпин отказался платить. Упырь очень разозлился. Он опасный человек. За ним много мокрых дел по всей Москве. Есть кое-что в Твери, Новгороде и Иванграде. Его покрывает старший исправник Лурецкий.

— Во как! Виконт Лурецкий Федор Спиридонович, — усмехнулся я. Услышать примерно такое я был готов. — Дальше, черт!

— Не знаю, что между Карпиным и Упырем дальше. Вац думал, будто Карпин кинет Упыря, кто-то говорил, что барон испугался и деньги отдал, — сообщил поляк. — Думаю, второе нападение на ваш дом с поджогом — дело Упыря. Наверное, не без одобрения барона и не без его денежек. Тем более раз там участвовали маги. Маги стоят очень дорого — сам Упырь не стал бы так тратиться. Точно знаю, Упырь последнее время сидел без деньжат. У него дела были плохи, как и у нас с Вацем. Он на любую работу соглашался. Пусть на саму грязную, лишь бы платили хорошо. А тут у него еще серьезные конкуренты появились: Арши — из Ташкента. Делает все дешевле, не боится мокрых дел.

Когда Козя мне все это рассказывал, я почувствовал себя словно снова оказался в Перми. Вот ровно как в момент пробуждения после поцелуя Чайки. Миры вроде разные и времечко разное, а бандитские кружева те же. Дальше я слушал Козю вполуха, поскольку основное уже схватил. Ольховская отрешенно курила, изредка поглядывая на меня и как бы убеждаясь, удовлетворен ли я откровениями ее бывшего приятеля. Я же, поскольку уже пять раз понял, что толковал поляк и его словам в общем-то верил, сейчас больше интересовался, трахалась ли с ним раньше Ольховская. Не знаю, по каким причинам пришла ко мне эта мысль, но показалось, что между Аней и Казимиром была не только невинная дружба на почве алхимии. Мысль хреновая, потому как она меня очень злила.

— Короче, Козя. Хватит втирать мне какой ты хороший, и каких хреновые у тебя друзья. Давай остановимся на том, что лично ты передо мной в огромном долгу. Как бы ты ни юлил, свой сгоревший дом я вешаю на тебя, — прерывая его несогласие и видя новую волну ужаса в глазах, я добавил: — Не беспокойся, то же самое я повешу и на Упыря, и на барона Карпина. Отныне я нарекаю его Карпухой. Так вот… — я встал. — Жить ты будешь. Долг-то мертвые, увы, не отдают. С этой минуты постановляю: с тебя десять тысяч рубликов на строительство моего нового дома и… Ну-ка дай-ка сюда ключи от своего «Калифф Калса»!

Он застонал от моих слов и очень неохотно начал рыться в карманах.

— Быстрее, пока не сделал больно! — поторопил я.

Поляк тут же вытянул ключи, протянул мне.

— Так вот, пока ты не купишь мне новый домкан, буду ездить на твоей рухляди, — я выхватил ключи из его подрагивающих пальцев.

— Молодец! Люблю тебя! — шепнула мне Чайка, беззвучно появившаяся сзади.

— Далее, — продолжил я, позвякивая ключиками с тяжелым серебряным брелком, — в дар от тебя я приму не любое говно подешевле, а «Гончий Пес-АТ». Мне нравится эта модель — жду ее.

— Лучше требуй «Грифон Сигма», — подсказала вампирша. — Мне папа такой обещал.

— Деньги за дом отдашь не позже, чем до 15 июля, — продолжил я, не беря в расчет советы Самсоновой насчет машины.

В моделях домканов я начал разбираться, и знал, что «Грифон» — техника роскошная, дорогая, но «Пес» самый быстрый и его прелесть в