Большой игрок 5 - Эрли Моури
«Анастасия Тихоновна, уехал к Бурцеву. По пути заеду на склад и в гильдию. Все ваши поручения обязательно выполню!»
— Итак, Саш… Нет, об этом потом… — с видом до одурения деловой стервы, Настя положила на стол папку темно-зеленого сафьяна, повесила на спинку стула сумочку, повернулась ко мне: — Я, между прочим, вчера подала прошение на купечество второго ранга. Нам же это будет на пользу. «АпПельсин» можно расширить, открыть филиал в Иванграде. Мама и Злобин с этим помогут.
— Надо же, какое совпадение. Прямо чудесные обстоятельства расчудесного утра! — съязвил я, стоя посреди кабинета. — Я тоже подал прошение на гильдейское повышение. И тоже это сделал вчера. Как только мы в гильдии жопами не столкнулись.
Если рыжая сучка не просто подала прошение на второй купеческий ранг, но и оплатила пошлину и налог, то она меня обставила. Нет, я, конечно, не пускался с ней в какие-либо соревнования, но все равно, как-то задело, хотя должен был радоваться за подругу. И, может быть, радовался бы, если бы не мысли о том, каким образом Настя так неожиданно вознеслась.
— Саш, ты чего так смотришь? — Настя открыла папку, перевернула несколько листов. — Лев Самойлович подписал договор. Ровно на тех условиях, как я хотела. Как мы хотели, — поправилась она. — И вообще, для нас могут открыться еще более интересные перспективы. Хотя в этом я пока не уверена, но…
— Что «но», Настя. Давай, колись уже до конца! Что у тебя с Дарвинским? — я подошел к столу, бросил взгляд на листы договора, составленного Картузовым. Перечитывать его не было смысла, потому как Веня в этих вопросах понимает в сто раз больше, чем я.
— У Льва Самойловича слишком много хлопот с его производствами, — продолжила Самгина, немного смутившись. — У него же большой завод металлоизделий, две ткацких фабрики и плантации хлопка в Ферганской долине. Еще пытается наладить морские перевозки по Васильковому морю. Хотя у него много помощников, он не всем доверяет, а сам не везде успевает. Может выйти так, что он передаст мне в дар часть фабрики «Красная Рапсодия». Той самой, понимаешь, на которой шьют модные платья.
— Настя! Настя, ты охуела! — я долбанул в стол кулаком.
Чашка Картузова подпрыгнула, со звоном упала на пол. Дзынь!
Не знаю, отчего меня так задела эта в общем-то даже позитивная новость.
— Саш, что за слова! Ты стал такой грубый! И я не понимаю, что здесь плохого? — удивилась Самгина, краснея и глядя на осколки чашки. — Разве ты не понимаешь: это означает, что у «Аппельсина» будет своя фабрика! Ты благодарить меня должен, а не чашки бить! Ты только подумай, если все получится, то мы сами или с небольшими согласованиями с Дарвинским будем решать, какую одежду шить под наш модный дом! Еще это означает, что цена…
— Это означает, что ты трахалась с Дарвинским! Так? — я обошел стол и приблизился к ней.
Самгина молча попятилась, пока ее ноги не встретились со стулом.
— Это так⁈ — грозно повторил я вопрос.
Глава 7
Любовь и злость
— Саш, давай без скандалов. Ты же выбрал Ольховскую — спишь с ней. Какие у тебя могут быть претензии к моим отношениям с кем бы то ни было? — Самгина села на стул и отвела взгляд, чувствовалось, что ей очень неловко и она очень хотела этого разговора избежать.
— Да меня это бесит! Бесит что ты со мной, ко мне подкатываешь, все из себя будто влюбленная, а потом дрыгаешься с кем-то еще! — прорычал я, нависая над ней.
— Так сильно ревнуешь? — Настя коротко глянула на меня, прямо-таки кольнула зелеными глазами и снова вернулась ими к окну. — Я тоже ревную. Только без злости и сдержано. Если бы ты был со мной, я бы тебе ни за что не изменила.
— Правда? И это говоришь ты, после того как ушла к Карпину⁉ — мне хотелось разбить еще одну кружку.
Нет, наверное, этот день вместе с этим «чудесным утром» меня убьют сегодня. А ведь все началось с простых и очень правильных слов Ольховской о любви ко мне. Только во что все это превращается?
— Ушла и изменила — это разные вещи, — не согласилась она. — И тогда… Тогда, когда я сделала большую глупость, доверившись этому негодяю, я думала о тебе каждый день. Я даже плакала, что между нами все так горько вышло. Прошу, давай не будем снова о том, чего мы касались много раз! Ты сам прекрасно понимаешь, почему я ушла к Карпину. И я была не права, впрочем, как и ты тоже. И ты знаешь, что я раскаялась потом много раз за наш разрыв. Я за это самой жизнью наказана. Зачем снова это ковырять?
Она замолчала. Я молчал тоже. В самом деле, хватит возвращаться к этому Карпину.
— И, между прочим, может быть именно поэтому… — неожиданно продолжила Самгина. — Потому, что я ушла к барону, ты стал нормальным человеком! Тебя это встряхнуло, Рублев! Сильно встряхнуло! Так что будь благодарен, это я тебя изменила так: ты смог наконец стать мужчиной! Дай мне воды! — она указала на чайник.
Я налил полстакана из помятого картузовского чайника и протянул ей. Когда уже Настя взяла стакан в руки, с удивлением понял, что она могла налить себе воду сама — чайник-то стоял рядом с ней. Мелочь, конечно, и мне вовсе не трудно налить стакан воды, но сам факт: эта сучка манипулировала мной, сейчас использовала меня как прислугу! Нет, со мной такое не прокатит — я не прежний Рублев!
— Ну, что ты злишься? Саш, я тебя любою. Правда, — она погладила мою руку. — Ты мне очень дорог. С Дарвинским это… Ну так вышло. Мы с ним сблизились за эти дни. Он мне приятен. И поверь, я не ради домкана и даже не ради договора. Это все очень непросто для