Большой игрок 5 - Эрли Моури

был благодарен Дарвинскому! — продолжил я, пытаясь охватить больные мысли Весериуса своим умом. — Благодарен за то, что он трахнул Настю! Может мне еще Карпину спасибо сказать! — я ударил по клаксону — дикий звук заглушил рев движка «Калифф Калса». — Не, не, Весер — ты мне это можешь не объяснять! — прервал я его отмашкой руки. — Я не тупой и смысл уловил. И ты как бы прав. Только прав где-то там, очень далеко — на Марсе или на Венере. Тут наше с тобой миропонимание баб и любви с ними не пересекается. У тебя любовь, она слишком другая, как там это называется: платоническая или сардоническая — как там правильно?

— Это называется любовь безусловная, — известил меня магистр. — И тебя я также люблю, Саш.

— Меня не надо! У меня нормальная ориентация! Ладно, эту тему пока замнем, пока я не переехал кого-нибудь. А что там за риски насчет Чайки? Она же тебя как бы любит вполне обычной любовью. Может покусать меня, если я к ней буду слишком нагло подкатывать? — я повернул налево, домкан пошел вдоль длинной кирпичной стены казематов.

Говорят, прежде здесь, на Куличках, располагались казармы боевых магов. Вот теперь что-то типа тюрьмы или следственного изолятора. Проезжая мимо этих стен, я еще не знал, что скоро мне придется к ним вернуться снова по весьма скорбной причине.

— Нет, Сань, я уже говорил с магессой об этом. Она знает, что я не против, если она войдет в отношения с тобой. Риск здесь в другом: если Лариса сочтет, что ты ее мужчина, то твои отношения с Ольховской окажутся под угрозой. Кстати, как и жизнь самой баронессы. Так что если уж решишься, то ставь перед Чайкой вопрос так, чтобы было меньше крови. Или вообще не играй с ней в такие игры. Хочешь, удивлю? — поймав мой кивок он продолжил. — Отношения между мужчиной и женщиной в разных мирах вовсе не ограничиваются теми, которые сложились в твоей голове.

— Например? Гарем что ли? Идея гарема моему сердцу очень мила, — я мечтательно возвел глаза к небесам и быстро вернул их на дорогу.

— К примеру… — маг не спешил продолжить. — К примеру, в родном мне мире у женщины должно быть два или три мужа. Если мужчина всего один, то это считалось позором для женщины: мол, она так плоха, что не смогла больше никого заинтересовать. Если же у женщины оказывалось больше трех мужчин, то ее изгоняли на остров Несчастий, как бессовестную и разрушающую мир своей жадностью. Моя мать была очень красивой женщиной и довольствовалась тремя мужьями. Я даже не знаю, кто из них мой отец, поскольку она часто проводила ночи стразу со всеми.

Я расхохотался, снова ударил по клаксону — уж больно часто он подворачивался мне под руку:

— Весер, ну-ка повтори это еще раз! Прямо музыка для ушей! Мы — Гарри и Уолтер, мы — братья-близнецы. У нас одна мамаша, но разные отцы! — напел я куплет известной песенки. — А хочешь, Чайку вдвоем трахнем? Ах, да… Тебе же нечем, — я с фальшивой трагичностью покосился на него и чуть не влетел в солидную видом карету.

— Юмор у тебя так себе. Но радует, что ты начал относиться к этому вопросу проще. Заметь, я сейчас серьезен. И знаешь, почему? Вовсе не потому, что ты мечтаешь воткнуть Чайке, а потому, что пора воткнуть в твою тупую башку послание от Ириэль. Так вот… — призрак прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. — Акт с сожжением храма Таири наша божественная красавица оставила на твое усмотрение. Сжечь его как бы надо, но проблема в том, что ни я, ни Ириэль сегодня не сможем оказать поддержки. А форс-мажоры там очень даже возможны. Понимаешь, фишка в том, что Ириэль важно, чтобы сгорел именно этот храм.

— Она сказала, что его местные знают как «церковь Астерия», — перебил я его. — То есть того Астерия, которого ты считаешь своим наставником или мастером — как там у вас заведено. Так?

— Это заведение называется храм Таири. Не важно, как называют его местные. Вообще, не понимаю, зачем тебе Ириэль такое ляпнула насчет церкви. На эмоциях, сучка, — усмехнулся магистр. — Видишь, мой друг, слабость хетайлов, да и богов, в том, что они эгоистичны и очень ведомы эмоциями. Я тебе уже об этом говорил много раз. Научись не поддаваться своим хотелкам, не давай разгореться вспышкам гнева, ревности, да прочей чепухи, и тогда у тебя появится огромное преимущество. Всегда, всегда, Саш, держи в сознании понимание, что жизнь — это просто игра. Хреновая жизнь — это хреновая игра. И стала она хреновой лишь потому, что ты не понял, что это игра. Разумеешь?

— Весер, ты не уводи от темы. Почему Ири желает сжечь заведение, носящее имя твоего мастера? Ведь у тебя к нему, насколько я понял, только самые теплые чувства. Давай, колись, что у вас там такого странного наворочено! — подтолкнул я его, поскольку эта тема меня интересовала давно.

— Это долгая история. Неудобно о ней сейчас. Ладно, кратко расскажу. Только остановись где-нибудь здесь. А то времени на все у меня мало, а тебе надо кое-что передать до заезда на мост, — он кивнул на стальную громаду Большого Литейного, уже видневшегося слева за деревьями сквера.

— Астерий… Да, это мой мастер. Думаю, величайший маг всех миров и эпох. В общем… В общем, Ириэль любила его, — продолжил магистр, когда я съехал с дороги и остановился возле кофейни «Де Пари». — Крепко так любила, до неадекватных завихрений. Разумеется, любовь ее была до предела эгоистичной, с громами и молниями. Это было в другом мире, называемом Антара — мире очень интересном, точно не хуже этого. Однако, у Астерия была широкая душа или горячее сердце — примерно, как у тебя, — призрак с улыбкой ткнул меня пальцем в грудь, и мне показалось что он в самом деле коснулся сердца. — Сердце, которое не мешало Астерию любить еще нескольких красавиц и трахать их чаще, чем Ириэль. Точно не скажу, но ходила легенда, будто Астерий успел еще нырнуть в постель к