Большой игрок 5 - Эрли Моури

некоторые его черты имеют серьезный вес. А он, этот лошок-Саша, да, ревнив до звериной ярости. Как я понимаю, в нем куча обид на девушек, злость из-за собственной никчемности и куча нереализованных желаний. Это любому больно, когда очень хочешь и совсем не можешь! Он же, барбос, дрочил на Настю и на Полину Борисовну. Дрочил до мозолей на х*ю — вот такое тельце мне досталось. И я только потом понимаю, что многие поступки продиктованы его хотелками. Нет, моих тут, безусловно, большинство, но вот эти обиды, ревность, желание всех трахнуть — во многом исходит от него, как нереализованный в прошлом потенциал конченого задрота.

— Да я вижу, что он накладывает на тебя свои особенности. Я же в это тело тоже нырял — чувствовал. И то, что его эхо есть — это более чем нормально, — отозвался магистр, провожая взглядом двух девиц, несущих корзины с цветами. — Для переселенцев в новые тела есть даже особая техника, позволяющая полностью избавится от эха прежнего владельца или по желанию оставить какие-то его важные части. Тут два пути. Я могу его выковырять из тебя, но не факт, что без последствий, и после этого обязательно будут серьезные провалы в памяти. Другой вариант — работай над собой. Контролируй себя, смотритель собственных мыслей всегда должен быть активен. В вопросах ревности и прочего жесткого эгоизма, научись понимать, что кроме твоих интересов есть интересны других людей, в том числе и твоих женщин. Вот, к примеру, Полина Борисовна, почему ты отказываешь в возможности пофлиртовать ей со мной?

— Весер, что за ненормальный вопрос⁈ Сам знаешь, почему! Вот потому самому, о чем мы только говорили. Все, давай Полю не будем трогать! — я снова начал злиться, однако внутренним вниманием смог понять, откуда и перли эти эмоции.

— Саш, я знаю, что ты не понимаешь многие мои поступки. Они кажутся тебе то глупыми, то невыносимыми, но они далеко не всегда постое дурачество. Мы об этом уже говорили, но ты не сделал всех нужных выводов. Ведь знаешь: иногда я намеренно тебя провоцирую, этим учу сдержанности и терпению. Ведь наряду с управлением вниманием это самые важные качества мага, — становясь еще более серьезным сказал Весериус.

— У меня знаешь сколько терпения? — от его слов я поймал маленькое раздражение. — Вся моя прежняя жизни: тренировки, спарринги, снова тренировки, тренировки на износ — все это и есть бесконечные упражнения по наработке терпения в том числе.

— Это другое терпение, — он покачал головой. — Терпеть дискомфорт, боль в теле и терпеть боль в душе — разные вещи. Первое ты освоил очень хорошо, но если ты решил стать серьезным магом, то будь любезен освоить и второе. Ты пойми главное: если ты намерен стать серьезным магом, то для тебя мир вокруг: твои бабы, домканы, сгоревшие дома, обиды на всяких ублюдков и сведение с ними счетов — не должны быть важны. Важен только твой внутренний мир. Ты должен стать незыблемым, невозмутимым центром силы, а все остальное вокруг — это игра. Я же не говорю, что в нее не надо играть. Играй в свое удовольствие. Но именно играй, а не рви на жопе волосы от того, что Ольховская любит тебя не так, как тебе хочется. Не бесись от того, что Настю натягивает кто-то еще кроме тебя. Для настоящего мага, Саш, жизнь — это игра. И чем больше ты можешь от нее отстраниться, чем больше в тебе истинной силы.

— Игра… — да я где-то понимал это. Магистр и раньше втюхивал в мои мозги такую истину. И я понимал, что в его словах есть серьезная сила. Но понимать одно, а жить таким понимание — другое. — Весер, а ты сам… Как насчет Чайки? — спросил я с небольшим ехидством. — Ведь ревновал, когда мы с ней целовались?

Я сбавил скорость — мы выезжали на площадь. Стрелка задергалась у отметки 53 км/ч. К барону Карпину я решил ехать через Зеленопрудный, поскольку дорогу над Дмитровкой пока не исправили.

— Насчет меня ты не прав, — не согласился магистр. — Во-первых, я мог бы ревновать. Только эта ревность стала бы не более, чем частью моей игры в жизнь. И она целиком бы контролировалась мои желанием ревновать или не ревновать. Потому что я хозяин себе, а не какой-то там «прежний Рублев» или раб собственных эмоций и эгоистичных порывов. А во-вторых, с чего ты вообще такую глупость взял? Разве я сказал хоть слово против? Я даже не делал злое лицо.

— Вот как? То есть тебе похрен на мои отношения с ней. А если я ее трахну, что ты скажешь? — плавно поворачивая руль, я покосился на призрака. — Ведь это же для тебя игра? Давай я играючи натяну Чайку? Идет?

Ответ прозрачного черта меня весьма удивил.

Глава 9

Точка Лагранжа

— Натяни, конечно, Сань. Можешь даже не играючи. Отъеби ее по-взрослому — барышня-то хорошая. Только смотри, чтоб она тебя не погрызла в момент вашей милой страсти, — Весериус подмигнул мне — это я видел в треснутое зеркальце.

— Я серьезно, — продолжил магистр. — Скажу более: я буду даже благодарен за это. Чайка мне небезразлична. Если угодно, я ее люблю, только не той любовью, которая известна тебе, а любовью настоящей, когда желаешь человеку добра и счастья, а не держишь лишь для удовлетворения собственных потребностей. Знаю, юное тело Ларисы, хоть и трансформировалось в тело вампирши, многое в нем осталось прежнего. Пожалуй, сейчас она жаждет мужчину еще больше, чем раньше, а я не могу этого дать из-за отсутствия тела. Ты, если готов это дать, то вперед. Только здесь есть риски…

— Вообще я ху*ю с тебя! — за Савойской площадью я свернул к Куличковым казематам, зубчатые бастионы которых виднелись севернее храма Второго Милосердия Иисуса.

Через подземелье и темные кварталы Дмитровки ехать не хотелось — эту дорогу я знал плохо и рисковал заблудиться.

— Ты будешь благодарен мне, если я ее трахну? Да чтоб я