Моя русская княжна - Арина Теплова

— Янгир вернулся раньше?

— Да, госпожа, — ответила я тихо, продолжая массировать ее позвоночник руками.

Она тяжко вздохнула и, видимо, прекрасно поняла, что только что произошло в коридоре. Долго молчала, а потом тихо сказала:

— Тебе надо бежать, дочка.

Услышав ее слова, я даже замерла от неожиданности. Перестала ее массировать. Меньше всего я ожидала услышать от старой женщины нечто подобное.

— Что вы сказали?

— Мой сын слишком жесток с тобой. Я боюсь за тебя, СашА.

— Вы все знаете?

— Да. Я не понимаю, отчего он ведет себя так с тобой. Он всегда был хорошим мальчиком. Добрым и жалостливым. Но сейчас я его не узнаю. Война изменила его, сделала из него жестокого человека. Я говорила с ним о тебе. Он не слушает меня. Уперся в своем праве и мучает тебя, потому я помогу тебе сбежать.

— Ваши слова неожиданны для меня, Джамиля-ханум, — сказала я искренне.

— Если с тобой что-то случится здесь, в моем доме, я этого никогда не прощу себе, — объяснила мне старая женщина. — Я не смогу спокойно спать по ночам, если я буду знать, что могла помочь тебе, девочка, но ничего не сделала.

Мы почти четверть часа говорили с Джамилей-ханум шепотом, стараясь, чтобы никто не услышал, и я даже плотнее прикрыла дверь в ее просторную спальню.

Она обещала мне устроить все в ближайшие недели: дать лошадь, еды и карту, куда следует ехать, чтобы добраться до русских позиций, которые постоянно смещались из-за военных действий. Я видела, что она искренна и очень взволнована. Понимала, что для нее этот шаг — пойти против воли сына и помочь русской — непрост. Наверняка большинство живущих в селении, да и домочадцы, вряд ли поймут, зачем она это сделала.

На следующее утро я впервые за последние дни принесла завтрак Янгиру. Он так приказал.

Когда я вошла с подносом еды, он сидел в небольшой столовой за столом, просматривая газеты, что доставили вчера. Наше селение находилось довольно далеко от крупных городов, потому почту доставляли только к вечеру.

Я аккуратно поставила все тарелки с едой на стол перед ним, приборы и кофейник с чайной парой. Он молча наблюдал за мной и меня это нервировало. Едва я закончила, он отложил газету.

— Благодарю, Айнур, — сказал он, окидывая меня горящим взглядом. — Кофе налей мне, пожалуйста.

Я даже удивилась такому обращению. Обычно он или молчал, или говорил в приказном тоне. А сегодня как будто даже просил.

— Знаешь, что означает твое имя? Айнур? — задал он вдруг вопрос.

— Нет, — ответила я сухо. — Мне это неинтересно.

Взявшись за кофейник, я начала осторожно наливать напиток в его фарфоровую чашку. Янгир словно коршун следил за моими действиями, и когда я закончила, неожиданно поймал мою кисть.

— И все же скажу. Айнур значит «светлая дева». Тебе очень подходит.

Я не успела ответить, как он поднял мою руку и склонился. Поцеловал пальцы. Словно мы были в салоне, я — светской дамой, а он — приехал с визитом. Я окончательно опешила от его действий.

Нет, с ним что-то явно произошло за последние дни. Даже взгляд его сегодня был каким-то другим. Не как у торжествующего победителя и властного хозяина, а спокойный и дружелюбный.

Неужели тот разговор с матерью три дня назад так повлиял на его сегодняшнее поведение? Он наконец понял, что ведет себя недостойно?

Я осторожно вытянула свою ладонь из его сильных пальцев и с вызовом спросила:

— Зачем ты все это делаешь, турок?! Хватит издеваться.

— Не придумывай, в моем доме с тобой обращаются хорошо, — ответил он благодушно, принимаясь за свой завтрак.

Видимо, свои домогательства и насильное удержание в своем доме он не считал издевательствами. И это удручало. Но я видела, что сегодня утром он в каком-то благодушном и добром настроении. Впервые видела его таким.

Мне подумалось, что сейчас хороший шанс вновь поговорить с ним о моей свободе. Оттого я не ушла, а настойчиво попросила:

— Пожалуйста, отпусти меня. Ты достаточно поглумился надо мной.

— Не могу отпустить, Айнур. Ты моя месть, — продолжал он, отрезая ножом кусок холодного мяса.

— Что? Месть?

— Да. Я похитил тебя, чтобы отомстить русским. За моего погибшего отца и брата! Пусть знают, как воевать с нами: их женщины будут нашими.

Я даже поморщилась от его цинизма и жестокости. Дикарь он и есть дикарь.

— А еще я не ошибся, что привез тебя к матушке. Она тебя очень ценит.

— Джамиля-ханум хорошо ко мне относится, я лишь плачу ей тем же.

— Отрадно это слышать.

— Ты отомстил. Теперь отпусти.

— Нет, — он отложил вилку, и протянул ко мне руку. Погладил мое бедро через ткань юбки. — Ты очень приятная месть. Сладкая. Ты сильно возбуждаешь меня, сладкая, Айнур.

Он как-то похотливо оскалился, а я тут же скинула его руку. Это было просто невыносимо.

— Этого мог и не говорить, и так понятно.

Янгир продолжил свою трапезу, даже не обидевшись на мой непокорный выпад.

— А если понятно, ты должна успокоиться. И с благодарностью терпеть всё, что выпало на твою долю. Так ты угодишь Аллаху.

— Терпеть? — переспросила я недоуменно.

— Именно. Я про телесную близость и власть мужчины. Все женщины это терпят.

— Разве это не должно происходить по любви? — спросила я, пытаясь понять до конца мотивы его скотского поведения.

— Любовь? Что это, Айнур? Не знаю. Ты нравишься мне, и я хочу тебя — этого достаточно. Потому я буду ждать сколько нужно.

— Чего ты собрался ждать?

— Когда ты смиришься и поймешь, что ты моя. Прекратишь сопротивляться моим ласкам, и наконец смягчишь свое сердце.

Он произнес эти слова так проникновенно и ласково, что я окончательно оторопела. Он что, реально решил говорить со мной по душам и понять, как понравится мне? А не просто брать меня силой, как трофей, не спросив моего мнения? Это было поразительно.

Если бы я не была уверена в том, что сердце у этого деспота отсутствует, я бы решила, что он влюбился в меня, оттого так себя сейчас вел — как страстный воздыхатель, который желает завоевать расположение своей возлюбленной. Но я чувствовала, что этот наглый турок затеял какую-то свою игру, чтобы склонить меня сдаться на его милость, оттого не верила ни одному его слову.

Однако эту версию, что внезапно появилась в моей голове, надо было проверить. Может, он действительно влюблен в меня? Тогда это была большая удача. Ведь влюбленный мужчина может многое сделать для объекта своей страсти, даже отпустить