Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

Мы начали спуск. Тропа петляла между скалами, узкая, каменистая, местами перекрытая осыпями. Кореец, как самый остроглазый, то и дело находил метки, оставленные Хоа. Это были зарубки на стволах, сложенные пирамидкой камни, обломанные ветки.

Через час мы спустились в долину. Снова вокруг были влажные, душные джунгли. После нескольких дней проведенных в сухом форте, здесь дышалось здесь тяжеловато. Пот заливал глаза, одежка прилипла к телу.

Бойцы матюгались вполголоса, но шагали. Правда, опять пришлось взять в руки мачете, чтобы прорубать дорогу, по которой, казалось, не так давно прошла колонна партизан, но, видать, джунгли быстро возвращали отнятую у них территорию.

К вечеру мы вышли на старую партизанскую стоянку. Здесь оказался навес из бамбука и пальмовых листьев, очаг, сложенный из камней, запас хвороста под навесом. Вереск пошатал навес, сказал:

— Прочно.

— Разводим огонь, — сказал я. — Варим кашу и кипятим воду для кофе. Хоть теперь пожрем нормально. Через два часа идем дальше.

Гром и Палец занялись костром. Чуб навесил над ним котелок. Когда вода вскипела, высыпал несколько пачек сухого концентрата и запузырил туда банку тушенки. Пошамали, попили кофе, посидели у камелька. Здесь, в глубине джунглей, можно было себе это позволить.

Даже если Харрисон уже знает, что мы живы, вряд ли он сразу же пошлет вертушку нас искать. Надо думать, он еще не отчитался перед своим начальством за впустую сожженное топливо и истраченный боезапас трех бомбардировщиков.

— Ну, куда дальше? — спросил я у нашего следопыта.

— Через двести метров развилка, командир, — доложил Цой. — Метки Хоа указывают налево. Направо ведет старая тропа, она совсем заросла.

— Пойдем, значит, налево.

Два часа отдыха протекли быстро. Огонь сам погас, а угли засыпали землей. Двинулись дальше. Уже стемнело, но останавливаться на ночь не стоило. Перед нами партизаны уже прошли этим путем и тоже, вряд ли ночевали.

Ночь в джунглях то еще развлечение. Зверье и птицы замирают, даже собственное дыхание кажется слишком шумным. Тропы как таковой не было, шли по меткам и потому медленно. Включили фонари, лучи которых слепили зрачки затаившегося зверья.

К полуночи вышли к ручью. Он стекал с окрестных гор и потому вода в нем была холодная, а дно каменистое. Перешли вброд, по колено. На том берегу обнаружилась тропа. Еще час шли по ней, постепенно поднимаясь все выше. Вдруг Цой остановился, поднял руку.

— Чуете? — спросил он.

Я принюхался. Сначала ничего не почувствовал, но потом учуял едва уловимый запах дыма. Дальше по тропе мерцал огонек. Оттуда и тянуло дымком. Костер. Как выяснилось, не один. Целая цепочка огней поднималась по косогору.

— Партизаны, — сказал Кореец.

— Да, примерно, километр отсюда.

Точно, это были партизаны. Они расположились на ночевку, разожгли костры, потому что в горах по ночам было прохладно. Русскому-то пофиг, а вот вьетнамцы непривычны к низким температурам.

Увидев меня, Тху тут же ко мне прилипла. Ну да, теперь ее не отошлешь. Раз уж ее назначил Народный комитет провинции. Пусть будет, польза от этой комсомолки есть. И не только в том, о чем вы подумали. Погрелись и будя. Я приказал загасить костры.

Шли всю ночь. К утру вышли к старой французской дороге — разбитой, заросшей, но все еще различимой. Тхоанг сказал, что по ней два дня до базы Хоа. Свернули на обочину, укрылись в зарослях. Поели холодного риса с тушенкой.

Я как раз закидывал в рот последнюю ложку этого «второго блюда», когда Цой тронул меня за плечо. Показал глазами на восток. Я прислушался. Опять гудит. На этот раз, правда, не бомбардировщики. Скорее, всего «Хьюи». Один борт.

— Воздух. Всем в укрытие, — приказал я.

Люди рассыпались по кустам. Даже пленные, которые за время этого перехода стали такими же грязными и оборванными, как и все остальные. Вертолет прошел низко, над самыми верхушками деревьев. Точняк — «Хьюи». Прошелся вдоль дороги и ушел на юг.

— Дальше пойдем через джунгли, — сказал Тхоанг. — Скорее всего он нас засек, но в лесу можно спрятаться.

— Согласен, — ответил я.

Хоа сидел на корточках, чертил что-то палочкой на земле. Я подошел, посмотрел. Это была какая-то схема, похожая на тактическую карту оперативного района. Он тыкал палочкой в разные точки, что-то объяснял Тхоангу. Тот кивал.

— Что это? — спросил я.

— Говорит, есть короткий путь, — перевел Тхоанг. — Через ущелье. Переход займет дня полтора, но путь этот опасный. Придется пробираться по осыпи, возможны камнепады.

— А сверху это ущелье просматривается?

— Говорит, что сверху его скрывает скальный карниз, — ответил Тхаонг, и добавил: — Говорит, если пойдем через ущелье, выйдем к базе завтра к вечеру.

— Тогда идем через ущелье.

Тхоанг кивнул, передал Хоа. Тот поднялся, махнул рукой своим. Партизаны зашевелились, поднимая трофеи. Пленные тоже встали, взяли ящики, минометные стволы, опорные плиты. Колонна тронулась.

Я шел в голове группы, рядом с Цоем. Тропа свернула с дороги в лес, углубилась в заросли. Через полчаса мы подошли к болотцу. Вода стояла в нем черная, неподвижная. Тошно было лезть в такую, но выбирать не приходилось.

К полудню вышли к ущелью. Оно проходило между двумя скальными массивами, нависающими на узкой тропой. Слева от нее начиналась отвесная стена, а справа — осыпь. И вот по этой козьей дорожке предстояло провести около сотни человек с грузом и носилками.

— Хоа говорит, надо идти осторожно и сохранять дистанцию.

— Добро.

Вперед пустили легковооруженный заслон. Следом пустили тех, кто тащил носилки с ранеными. Исходя из соображений, что если потом тропа поползет, то хотя бы успеем перенести тех, кто самостоятельно не может передвигаться.

Потом пустили пленных с грузом. Пусть это было не очень гуманно, но беречь следовало своих, а не чужих. За пленными двигалась основная группа партизан. Я со своими мужиками замыкал колонну. Если нас будут преследовать по земле, мы прикроем остальных.

Ущелье сужалось. Стены смыкались, солнце почти не проникало в него. Стало сумрачно и прохладно. Через час по цепочке передали, что передовой заслон вышел к развилке. Одно ответвление вело вверх, на скалы. Другое — вниз, в затянутую туманом пропасть.

Хоа, который возглавлял колонну, сообщил, что верхняя тропа короче, но риск угодить под камнепад возрастает. Если повезет, проберемся без потерь, а не повезет, можем все остаться под осыпью. Нижняя же уведет нас от цели на добрых пяток километров в сторону.

— Идем верхней тропой, — решил