Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— В таком случае, наши интересы совпадают.

— Это каким же образом?

— Я хочу знать, кто вы и с какой целью вас забросили в Индокитай. Вы, вероятно, хотите знать тоже самое…

— С чего вы решили, что я хочу это знать? — спросил я.

Он затушил сигарету, взял пистолет. Он что, думал, я сейчас лапки задеру и присягну на верность американской демократии? Нет, не настолько этот майор глуп. Прекрасно понимает, что если бы я хотел, он бы уже валялся на полу с дыркой в башке.

— Как вы думаете, мистер Рэмбо, зачем я вам все это говорю? — спросил Паркер, убирая «Кольт» в ящик стола.

— Вряд ли с целью, меня завербовать, — сказал я.

— Вы угадали. У меня и мысли не было вас вербовать, — поспешил меня заверить американец. — Я предлагаю обмен.

— Что на что?

— Я сообщаю вам то, что знаю о «Голубом драконе», а вы мне то, что знаете о нем вы. И оба уходим довольными.

— А зачем мне с вами делиться информацией?

— Верно, незачем, — не стал спорить Паркер. — Получив от меня сведения, вы можете убить меня. Часовых нет, я один, помешать вам я вряд ли смогу. Только моя ликвидация вам ничего не даст. А сообщенные мною сведения могут дать очень многое.

— Даже если я вам что-нибудь сообщу, майор Паркер, обмен не будет равноценным.

— Почему же?

— Потому что все, что я знаю о «Голубом драконе», мне рассказал полковник Харрисон.

— О’кей!.. Вот смотрите сюда.

Он повернул ко мне карту. Да это была не кустарная поделка, которую Тху изъяла у кхмера. Цветная карта района, составленная из снимков, полученных либо с воздуха, либо из космоса. Разумеется, я ее тут же срисовал, пока еще не понимая, зачем он мне ее показал.

Поверх снимков были нарисованы квадраты, стрелки, точки. Одной из точек в кружке, был помечен район, расположенный километрах в пятнадцати к юго-востоку от старой партизанской базы. Рядом была пометка по-английски: «Blue Dragon — relay».

— «Голубой дракон» — это не агент, — пояснил Паркер. — Это — канал передачи информации, который работает в обе стороны. Кто кому и что передает, мне неизвестно. Вам, я думаю, тоже.

— В таком случае, что вы мне собираетесь сообщить? — спросил я.

Паркер откинулся на стуле. Посмотрел на карту, потом на меня. Похоже, он никак не мог подобрать ко мне ключики и это приводило его в отчаяние. Интересно, а на что он вообще рассчитывал?

— Я могу сообщить, чего я не знаю, — сказал майор. — А это, поверьте, немало.

— Валяйте.

— Канал работает не на нас, — начал он. — Мы его засекли еще шесть месяцев назад. Пеленгатор взял боковой лепесток передачи — сам луч мы не перехватили. Иначе бы уже знали, откуда он идет.

— Что это значит?

— Это значит, что у них остронаправленная антенна, передающая узким лучом. Передача уходит в одну сторону, а не во все, как при обычной трансляции. Если пеленгатор окажется на пути луча, передачу можно перехватить, а — нет, значит нет. Мы поймали только охвостье, боковой лепесток, и то случайно. Борт шел мимо, и зацепил антенной.

— И что вам это дало?

— Почти ничего. Нам известен сам факт передачи, известно время. Известно, что она совпала с проведением одной из ваших операций. А куда луч был направлен — неизвестно. Мы дважды посылали группы, чтобы взять пеленг с другой точки. И обе не вернулись. Одна, кстати, была уничтожена вами.

— Чем богаты, тем и рады, — хмыкнул я.

— Мы проверили все возможные варианты. Это не французская SDECE, не гоминьдановцы с Тайваня, не китайская МГБ. Вероятнее всего, это частная инициатива. Кто-то, прекрасно оснащенный, добывает и продает любому, кто захочет купить, разведывательную информацию, касающуюся войны во Вьетнаме.

М-да, замах на рупь, а удар на копейку. Он что, думает, я сейчас пущу скупую мужскую слезу сочувствия к проблемам американских империалистов?.. Не совались бы в это осиное гнездо, не огребли бы проблем, но ведь эта демократическая империя по другому не может.

— Вы понимаете, что это значит, лейтенант? Кто-то мимо нас, и мимо вас тоже, что-то передает и кто-то это что-то принимает.

— Это прискорбно, но почему я должен вам сочувствовать?

— Сочувствовать не надо, — сказал Паркер. — Я лишь прошу вас выслушать меня.

— Я вас уже минут пятнадцать слушаю и пока не услышал ничего, что могло бы меня заинтересовать.

Майор вздохнул, взял со стола карандаш и постучал им по карте, по той самой точке, обведенной кружком, что находилась в пятнадцати километров на юго-восток от расположения нашей базы.

— Куда именно направлена передача, нам неизвестно. Мы знаем только общее направление на юго-восток. И знаем, что передачи идут не постоянно, а всплесками. За полгода это случилось семь раз. Семь раз, лейтенант! И каждый раз — за сутки или за двое до того, как у вас что-то происходило.

Я молчал, подозревая, что собеседник и сам запутался в своей игре. Хотел меня раскрутить по легкому, не вышло. Задавал вопросы, на которые я бы заведомо не ответил, пытался подкупить информацией, которая мне по большому счету ничего не дает.

— Не смотрите на меня так. Я не утверждаю, что канал работает против вас. Я утверждаю, что кто-то узнает о ваших операциях раньше, чем они начинаются. И этот кто-то передает это знание куда-то на юго-восток.

— И вы хотите знать, куда? — лениво поинтересовался я.

— Я хочу знать, кто. Куда — второе дело, — ответил он, откладывая карандаш. — Две группы, которые я послал взять пеленг, не вернулись. Первую уничтожили вы. Вторую я отправил через неделю. Она тоже не вернулась. Ни тел, ни оружия, ни следов боя мы не нашли. Мои люди просто исчезли.

— Наверное, их убрали ваши друзья кхмеры.

— Нет. — Паркер покачал головой. — Кхмеры так не работают. Они бы наследили, оставили бы гильзы, кровь. Здесь — ничего. Как будто людей и не было.

— Тигр-людоед? — предположил я, откровенно развлекаясь.

— Тигр не забирает оружие и амуницию, — серьезно ответил майор.

Он вздохнул. За железной дверью гудел генератор, ровно, глухо, как будто под землей ворочалось что-то живое. Вряд ли его установили здесь, чтобы питать