Чужая реальность - Валерий Головко

— Ну что, герой-невидимка, — сказала она, садясь напротив, — рассказывай, куда ты делся? Небось, вселенную спасал?

И я, не ожидая такого вопроса, расхохотался истерическим смехом.

"Ты даже не представляешь, насколько ты права!" — мелькнула мысль.

Она смотрела на меня удивлённо, а я не мог остановиться. Кое-как я сдержал себя и заговорил серьёзнее. Нужно было её успокоить, и я сказал комплимент:

— Ну, Наташа, ты и юморная!

Она заметно расслабилась и улыбнулась. Было видно, что ей понравился мой комплимент.

Я продолжил:

— Где я был — долго рассказывать, — я покачал головой. — И, честно говоря, не всё я могу тебе рассказать.

Она замерла, улыбка чуть померкла.

— Почему?

Я глубоко вдохнул, подбирая слова.

— Понимаешь, Наташа, то, где я был… это связано с некоторыми людьми и делами, которые могут быть опасны. Я не скрываю из недоверия — совсем нет. Наоборот, я слишком сильно тебя ценю, чтобы втягивать в это. Если кто-то начнёт задавать вопросы, лучше, чтобы ты ничего не знала. Так ты будешь в безопасности. Но даю честное слово: если мы с тобой проживём тридцать лет вместе, то я тебе обязательно всё расскажу.

Я слегка улыбнулся.

Она смотрела на меня внимательно, будто взвешивала каждое слово.

— Ты говоришь так, будто участвуешь в какой-то спецоперации, — тихо сказала она.

— Не совсем, но близко к тому, — я слегка улыбнулся. — Я не хочу, чтобы ты волновалась. Просто… давай договоримся: если я говорю "это рабочие вопросы" или "не спрашивай сейчас", ты не настаиваешь. А если будет что-то действительно важное — я сам тебе всё расскажу. Обещаю.

— Ладно, — она медленно кивнула. — Но если ты вдруг снова пропадёшь — хотя бы дай знать, что жив.

— Обещаю, — я накрыл её руку своей. — Спасибо, что понимаешь.

— Да я пока не до конца понимаю, — она снова улыбнулась, — но чувствую, что это важно для тебя. А значит, важно и для меня.

С тех пор мы стали видеться чаще: гуляли по городу, разговаривали часами. С ней было легко — она действительно больше не допытывалась о том месяце молчания, не требовала объяснений. Просто была рядом. И постепенно жизнь действительно наладилась, вошла в привычное русло.

После нашего возвращения в нашу реальность прошло больше восьми месяцев.

Мы с ребятами не забыли друг друга — наша компания по-прежнему собиралась вместе, хоть и реже, чем раньше. По выходным бронировали столик в Али-Бабе: Андрей шутил, Лёха подливал всем пива (кроме Светы, конечно), я рассказывал какие-то безобидные истории с работы, а Наташа слушала и улыбалась.

В наших разговорах порой проскальзывали странные выражения — "реальности", "миры", "судьба". Я ловил на себе её внимательный взгляд, но Наташа никогда не настаивала на объяснениях. Она помнила наш разговор: я просил не задавать вопросов, если я сам не начну рассказывать. И она уважала это правило — не из страха или равнодушия, а из доверия. Её улыбка оставалась тёплой, а поддержка — молчаливой, но ощутимой.

Света сияла — её живот заметно округлился, она вот-вот должна была родить. Мы все переживали: каким будет ребёнок, как пройдут роды? По результатам УЗИ должен был быть мальчик.

Мы в шутку называли малыша "Зайцем" — мол, катался с нами "зайцем" между реальностями, пока мама носила его под сердцем.

— А если будет девочка? — шутливо спрашивал Андрей. — Как будем называть? Зайчиха?

— Ну уж нет, — смеялась Света. — У нас будет Миша. Или Саша. Или… в общем, придумаем.

Андрюха всё время веселил нас своими выходками: то изображал акушера с серьёзным лицом, то начинал "тренировать" ещё не родившегося ребёнка делать сальто.

Так и подошло время родов. Мы все волновались — каждый по-своему: Лёха нервно теребил ключи, Андрей без конца предлагал "сбегать за чем-нибудь", я просто молчал, а Наташа тихонько сжимала мою руку. Но все наши переживания оказались напрасными. Всё прошло хорошо — быстро, легко, почти неправдоподобно гладко. Света родила мальчика.

— Миша, — сказала она, улыбаясь. — В честь Михаила Александровича.

Мы ещё два дня "обмывали" это событие.

А вот от Зосимова никаких сообщений не было. Мы начали тревожиться.

— Что там у них? Ни ответа, ни привета?! — возмущался Андрюха за очередным нашим собранием. — Хоть бы что-то сообщили!

Периодически Лёха наведывался в нашу шпионскую квартиру — проверял записи с камер. Но Виктор не появлялся. Ни намёка, ни следа. Даже становилось как-то скучно. Будто часть нас всё ещё оставалась там — в том мире, где каждый день был испытанием, где реальность трещала по швам, а мы держались друг за друга крепче, чем за саму жизнь.

Прошло уже больше года с того момента, как мы вернулись.

Я, как обычно, пришёл с работы домой и сидел за столом, ужинал. Наташа что-то рассказывала про свой день, но я слушал вполуха, улыбаясь своим мыслям. Как всё переменилось! Год назад я не знал, что будет завтра, а теперь мы строим планы: когда поедем с ребятами на природу, как обустроить детскую для Миши, когда снова соберёмся все вместе в пабе.

Она заметила мою задумчивость и слегка толкнула в плечо:

— Вадик, ты опять где-то не здесь. О чём мечтаешь?

— Да так… Просто думаю, как здорово, что всё сложилось именно так. Год назад мы балансировали на краю, а сейчас… сейчас у нас есть дом, друзья, планы. И ты.

Наташа улыбнулась, чуть покраснела:

— Звучит так, будто ты наконец-то выдохнул.

— Именно, — я кивнул. — Впервые за долгое время я чувствую, что всё на своих местах. Что можно просто жить — без оглядки, без страха.

— И без всяких опасностей? — она подмигнула, явно вспоминая наш первый разговор о границах.

— По крайней мере, пока, — я усмехнулся. — Сейчас мне хватает забот и здесь. Выбрать коляску для Миши — задача не менее важная.

Наташа рассмеялась:

— Вот это подход! Значит, завтра идём в детский магазин? Света сказала, что им нужна помощь с выбором.

— Конечно, — я наконец полностью переключился на разговор. — И ещё надо придумать, какой торт испечь на крестины. Андрюха обещал взять на себя развлечения — говорит, устроит шоу мыльных пузырей.

— Боже, — она закатила глаза, но в глазах светилась улыбка. — Надеюсь, он не взорвёт ничего в процессе.

— Не взорвёт, — с улыбкой сказал я. — Мы его контролируем.

Внезапно зазвонил телефон. Это был Лёха.

— Вадик! Срочно собираемся у меня в квартире! — прозвучал в динамике его голос — напряжённый, торопливый.

У меня пронеслась мысль: "О, Боже это, наверное, вести от Зосимова! Ну, наконец- то!"

Я на